Содержание
Пока мировое сообщество подсчитывает разрушенные здания и физические жертвы, молчаливая эпидемия психических расстройств захватывает целые поколения в зонах конфликтов. Среди ветеранов, использующих медицинские услуги в некоторых странах, 23% страдали от ПТСР в какой-то момент жизни, а показатели этого расстройства более чем в три раза выше среди людей, переживших конфликт с насилием или войну, достигая 15,3%. Но цифры говорят лишь о диагностированных случаях. Более одного из пяти людей, подвергшихся воздействию конфликта, разовьют психическое расстройство, около половины из которых будут тяжелыми. Современные войны не щадят никого — от солдат на передовой до мирных жителей, от детей до стариков. В зонах активных боевых действий 40% детей сталкиваются с нарушениями в обучении, при этом половина школьников в прифронтовых районах не имеет доступа к образованию. Травмы не исчезают с окончанием стрельбы — они передаются через поколения, создавая замкнутые циклы насилия и страдания, требующие десятилетий работы для восстановления.
Масштабы невидимой катастрофы
Исследования показывают, что ПТСР и боевое воздействие тесно связаны с сердечно-сосудистыми заболеваниями и хроническими болезнями, при этом эффекты сохраняются до 50 лет после службы. Исследователи обнаружили, что спустя более четырех десятилетий после крупных военных конфликтов проблемы не исчезли. 28% участников сообщили о диагностированных сердечных заболеваниях, при этом те, кто подвергался более высоким уровням боевого воздействия, имели в два раза больше шансов на сердечные заболевания.
Последние исследования показали, что показатели вероятного ПТСР и распространенных психических расстройств выросли среди военнослужащих разных стран, особенно среди бывших военнослужащих. Особую тревогу вызывает то, что ветераны с подпороговым ПТСР — формой расстройства, при которой симптомы не достигают порога формального диагноза — также имели худшие физические и психические показатели здоровья. При этом такие люди часто остаются без помощи, поскольку не соответствуют критериям для получения медицинских услуг.
По мнению специалистов, медицинская помощь потребуется 100-120 тысячам ветеранов боевых действий, а вместе с гражданским населением поток пациентов может увеличиться до 150 тысяч человек. Исследования показывают огромный разброс в распространенности ПТСР — от 1% до 35%, что связано с множеством факторов риска. Вероятность увеличивается, если человек слишком долго находился в зоне боевых действий или у него в прошлом уже были психологические проблемы.
Детство под обстрелами
Дети платят особенно высокую цену за войны взрослых. Нарушения обучения в зонах конфликтов оказывают разрушительное влияние на обучение и развитие детей — средний ребенок отстает на два года по навыкам чтения и на один год по математике. Трехлетний мальчик пережил четыре переезда во время войны и тяжелый случай COVID-19, что привело к тому, что он был настолько подавлен, что перестал говорить. Мать в итоге обратилась в бесплатную службу раннего вмешательства, где определили, что у мальчика посттравматическое стрессовое расстройство.
Кумулятивные стрессоры связаны с плохим психическим здоровьем и задержками развития в нескольких областях, включая когнитивное функционирование, регуляцию эмоций, аффективную обработку и перспективный контроль. Война разрушает не только школы, но и саму способность детей учиться и развиваться. Пагубные последствия военной травмы для детей не ограничиваются конкретными диагнозами психического здоровья, но также включают широкий и многогранный спектр результатов развития, которые ставят под угрозу отношения, успеваемость в школе и общую удовлетворенность жизнью.
Подростки в возрасте 12-17 лет были особенно уязвимы, с заметно более высокими шансами развития расстройств, связанных с травмой, по сравнению с младшими возрастными группами. В Сирии ситуация еще более катастрофична. К марту 2022 года более трех миллионов сирийских детей не посещали школу. Для многих сирийских детей война — это все, что они когда-либо знали, и постоянная угроза насилия и голода оказала глубокое влияние на их психическое здоровье.
Более 52 миллионов детей в странах, затронутых конфликтом, по оценкам, не посещают школу. 2024 год стал одним из худших в истории для детей в конфликтных зонах. В некоторых регионах произошло увеличение числа жертв среди детей на 50% в 2024 году по сравнению с 2023 годом. Около 780 медицинских учреждений и более 1600 школ были повреждены или разрушены согласно проверенным данным.
Передача травмы через поколения
Научные исследования последних десятилетий демонстрируют тревожную закономерность — травма не умирает вместе с непосредственными свидетелями войны.
Исследование показало, что интенсивность боевого воздействия ветеранов была связана с психопатологией у потомков в отношении соматизации, фобической тревожности и общего индекса тяжести, оцениваемых через 40 лет после окончания войны. Дети ветеранов войны демонстрировали повышенное психологическое страдание в зависимости от интенсивности боевого воздействия их отцов, но не от наличия у отцов пожизненного ПТСР.
Передача между родителем и ребенком может быть разбита на пять параметров: общение, конфликт, семейная сплоченность, родительское тепло и родительское участие. Высокие уровни материнского стресса напрямую коррелировались со слабым семейным функционированием и косвенно с девиантным поведением детей. Распространенными симптомами у детей были депрессия, антисоциальное поведение, делинквентность и деструктивное поведение в школе.
Исследование младенцев, рожденных от матерей, которые были беременны и должны были эвакуироваться из Всемирного торгового центра во время террористических атак 11 сентября 2001 года, показало, что младенцы демонстрировали более низкие уровни кортизола в связи с материнским ПТСР, особенно если мать подверглась травме в третьем триместре. В возрасте 9 месяцев матери с ПТСР оценивали своих младенцев как имеющих большее беспокойство при встрече с новизной, чем матери без ПТСР, а потомство матерей с ПТСР показало признаки тревожности и поведенческих нарушений.
Непосредственное попечение нарушается процессом бегства из родного дома, и оно может продолжать нарушаться симптомами ПТСР родителей и проблемами, с которыми они сталкиваются в новом доме. Многие принимающие страны не предоставляют адекватных систем психического здоровья для беженцев, что может ухудшить симптомы и привести к передаче травмы. В целом дети беженцев демонстрировали более высокие общие уровни депрессии, ПТСР, тревожности, дефицита внимания, стресса и других психологических проблем.
Разрушенные системы здравоохранения
Два миллиарда человек в настоящее время живут в хрупких регионах, затронутых конфликтами. Войны не просто создают психологические проблемы — они уничтожают саму возможность их лечения.
Один из пяти людей, живущих в зоне конфликта, имеет тяжелое психическое заболевание, и 80% людей с симптомами психических болезней не получают соответствующей помощи. Медицинские учреждения становятся мишенями воздушных ударов, подвергаются грабежам и насилию, что разрушает инфраструктуру здравоохранения. Это предотвращает доступ к срочно необходимым хирургическим материалам, создает дефицит медикаментов и медицинских работников.
Затяжная гражданская война в Сирии подчеркивает серьезность ситуации — в некоторых учреждениях хирурги оперируют при свете фонарей, а медсестры используют тепло собственного тела для согревания жидкостей перед переливанием. Неудивительно, что продолжительность жизни в Сирии снизилась на 20 лет с начала конфликта.
В Газе ситуация достигла критической точки. Только 19 из 36 больниц сектора Газа остаются работоспособными, включая одну больницу, предоставляющую базовую помощь оставшимся пациентам внутри госпиталя. По меньшей мере 94% всех больниц в секторе Газа повреждены или разрушены. ВОЗ зафиксировала 697 атак на здравоохранение с октября 2023 года. По данным ООН-женщины, 75% женщин испытывают регулярную депрессию, 62% не могут спать, а 65% страдают от кошмаров и тревожности, но при ограниченном доступе к помощи большинство вынуждены справляться в одиночку.
Согласно последней оценке медицинских потребностей ВОЗ в одном из регионов активных боевых действий (октябрь 2024 года), 68% местных жителей сообщают об ухудшении здоровья по сравнению с довоенным периодом. Наиболее распространенными проблемами со здоровьем являются проблемы психического здоровья, затрагивающие 46% людей, за которыми следуют расстройства психического здоровья (41%) и неврологические расстройства (39%). Стоимость медикаментов и лечения продолжает быть основным барьером для получения помощи — 35% людей в октябре 2024 года отложили медицинскую помощь из-за финансовых трудностей.
Стигма как барьер для помощи
Основной причиной отказа от помощи является стигматизация — комбатанты боятся, что другие будут оценивать обращение к специалистам как признак их слабости и психического нездоровья. Они опасаются отдаленных последствий поиска психологической и медикаментозной помощи, например, связанных с трудоустройством.
Военные психологи в некоторых странах выдвинули предложение о переименовании «боевого ПТСР» в «психологическое ранение», поскольку термин «ПТСР» обладает значительным потенциалом психиатрической стигматизации и может вызвать у ветеранов страх «навешивания ярлыков» и риск сокрытия ими имеющихся симптомов расстройства. Однако в результате длительного обсуждения в психологическом сообществе военным психологам не удалось убедить своих гражданских коллег.
Исследователи выявили две тенденции в СМИ — с одной стороны, распространена героизация (ветеран-волонтер, ветеран-основатель бизнеса), с другой — криминализация (ветеран совершил ДТП). Такие подходы могут способствовать формированию образа «инаковости», где ветераны подаются как исключительные или потенциально опасные. Семьи ветеранов с инвалидностью особенно ощущают социальную изоляцию и стигматизацию.
Оказавшись на войне, человек иначе ощущает ценность жизни и близость смерти, поэтому комбатанты могут говорить, что на войне они жили настоящей жизнью, наполненной риском, мужеством, пониманием военной чести. Это затрудняет возвращение к обычной жизни и усугубляет нежелание обращаться за помощью.
Проблема стигматизации усугубляется недостатком ресурсов. К сожалению, в России психиатрическая и психологическая помощь сильно стигматизированы, поэтому маршрутизация через кабинет медико-психологической помощи в поликлинике к психологу и психиатру скорее всего не будет работать. Авторы исследования российских милиционеров, воевавших в Чечне, обнаружили, что начальники замечали сильные изменения, но считали проблему раздутой и вымышленной. Глубокого психологического обследования не проводилось, лечения и реабилитации тоже не было.
Долгий путь восстановления
Глобальные оценки предполагают, что 80 процентов тех, кто пострадал от связанных с конфликтом психических расстройств, не получают лечения. Даже когда помощь доступна, восстановление требует огромных временных затрат.
Для постановки диагноза ПТСР конкретные симптомы должны проявляться по крайней мере в течение одного месяца. Расстройство может развиться как сразу после травмирующего события, так и в очень отдаленном периоде. У восьми процентов ветеранов Афганской войны ПТСР развивалось через десять лет после возвращения в мирную жизнь.
Наиболее эффективными методами признаны когнитивно-поведенческая терапия, сфокусированная на травме, и EMDR-терапия (десенсибилизация и переработка движениями глаз). Эти методы также рекомендованы Минздравом России. Даже одна сессия десенсибилизации и переработки с помощью движений глаз в течение трех месяцев после травмирующего события показывает обнадеживающие результаты.
Реабилитация — это не разовое мероприятие. Специалисты подчеркивают, что это длительный процесс, требующий системного подхода. Социально-психологическая реадаптация включает решение трех основных задач: снятие боевого напряжения и психологическая подготовка к интеграции в мирный социум в процессе психологического карантина; мягкое, бесконфликтное встраивание в социум путем создания реадаптирующей социальной среды; раннее выявление лиц с ПТСР и оказание им симптоматической и комплексной помощи.
В Афганистане, Нигерии и Судане конфликтная травма стала межпоколенческой на фоне вечного насилия. В Афганистане, например, более четырех десятилетий непрерывного конфликта оставили многих афганцев с комбинацией проблем психического здоровья, вытекающих из острой, хронической и комплексной травмы. В обществах, затронутых межпоколенческим конфликтом, кумулятивная ненависть, праведная ярость и желание наказать могут быть гораздо более энергичными, чем трудная работа правосудия, примирения и прощения.
Психологическая реабилитация после войны — это марафон, а не спринт. Она требует не только медицинских ресурсов, но и политической воли, общественной поддержки и, главное, времени. Много времени. Десятилетия.
Автор статьи: журналист, специалист здравоохранения, Аркадий Штык.
