Содержание
В 1968 году 68% психологов были мужчинами. Сегодня — 20%. Доля мужчин среди социальных работников упала с 38% до 18%. Школьные психологи-мужчины — уже статистическая погрешность: их около 10%. Эти цифры — не просто кадровая статистика. За ними стоит нарастающий кризис: мужчины всё чаще нуждаются в психологической помощи, но всё реже находят специалиста, способного их понять. Эта статья — о том, что случится, когда профессия окончательно потеряет мужской голос, и почему это касается каждого.
Цифры которые говорят сами за себя
По данным Американского института мальчиков и мужчин (AIBM), опубликованным в 2025 году, мужчины составляют лишь пятую часть практикующих психологов и менее одной пятой социальных работников. Картина схожа в Великобритании, Канаде и Австралии: по данным Британской ассоциации консультирования и психотерапии (BACP), 84% практикующих членов — женщины. В Канаде женщины составляют 82% психотерапевтов.
В академической сфере тенденция ещё более выражена. В 2021 году только 20% магистерских и докторских степеней по психологии были присуждены мужчинам. В области детской и возрастной психологии эта доля упала до 10%. При этом общий гендерный разрыв в высшем образовании, где женщины получают 61% продвинутых степеней, не объясняет столь радикального перекоса именно в помогающих профессиях.
Ричард Ривз, основатель AIBM и автор книги «О мальчиках и мужчинах», назвал нехватку мужчин в сфере психического здоровья «проблемой, пришедшей в худшее время». Это не преувеличение.
Почему мужчины уходят из профессии
Причин несколько, и они переплетены. Первая — экономическая. Приток женщин в помогающие профессии исторически сопровождается падением зарплат и престижа. Это известный социологический феномен: когда профессия «феминизируется», её экономическая привлекательность снижается. Долгий путь к лицензии — годы учёбы, неоплачиваемых стажировок, низкооплачиваемой супервизии — отпугивает мужчин, которые чаще испытывают социальное давление быть «кормильцем».
Вторая причина — культурная. Многие мужчины не идут в аспирантуру по психологии, потому что чувствуют, что их там не ждут. В академической среде мужчины-студенты нередко сталкиваются с отчуждением и предубеждением.
Третья причина — стереотипная. Мужчины в помогающих профессиях до сих пор вызывают подозрение. Мужчин, желающих работать с детьми, нередко встречают с настороженностью. Культурный код, приписывающий заботу и эмпатию исключительно женщинам, оказывается на удивление живучим.
Кто от этого страдает
Больше всех — сами мужчины, нуждающиеся в помощи. По данным Центров по контролю и профилактике заболеваний (CDC), в 2023 году уровень суицидов среди мужчин в США был примерно в четыре раза выше, чем среди женщин. Мужчины составляют половину населения, но почти 80% всех самоубийств. В России ситуация ещё более острая: по данным ВОЗ за 2019 год, уровень мужской смертности от суицидов составлял 44 случая на 100 тысяч населения — почти вдвое выше среднемирового. Мужчины-россияне убивали себя в 4,9 раза чаще, чем женщины.
Около 15% мужчин в возрасте от 21 до 25 лет в США сообщили о серьёзном депрессивном эпизоде в 2024 году. Каждый пятый мужчина страдает той или иной формой психического расстройства — и эта доля выросла с 13,6% в 2008 году. При этом лишь 17,3% мужчин обратились за какой-либо формой консультирования в 2024 году. Для сравнения: среди женщин этот показатель — 27%.
Но проблема не только в том, что мужчины реже ищут помощь. Проблема в том, что, найдя её, они чаще бросают терапию. Австралийское исследование показало, что уровень отказа мужчин от терапии составляет 44,8%. Главная причина — отсутствие связи и взаимопонимания с терапевтом (54,9% случаев). Это не абстрактная жалоба. Мужчины, покидающие терапию, демонстрируют более высокий уровень депрессии и суицидальных мыслей, чем те, кто остаётся.
Проблема не в гендере а в понимании
Исследования показывают, что 60% мужчин не имеют гендерных предпочтений при выборе терапевта. Из оставшихся 40% предпочтения делятся примерно поровну между мужчинами и женщинами. Однако среди тех, кто предпочитает мужчин, 46% объясняют это большим комфортом, а 26% — ощущением лучшего понимания. Они также чувствуют больше эмпатии и меньше осуждения со стороны терапевта-мужчины.
Речь идёт не о том, что мужчина-терапевт объективно лучше, а о терапевтическом альянсе — том самом ощущении связи и доверия, которое является главным предиктором успеха в терапии. И для части мужчин — особенно боевых ветеранов, полицейских, пожарных, подростков — присутствие специалиста, который «говорит на одном языке», становится решающим фактором. Стыдные вещи — сексуальные проблемы, навязчивые мысли — мужчины не хотят обсуждать ни с кем. Но с мужчиной-терапевтом они хотя бы допускают такую возможность.
Присутствие эмоционально грамотного взрослого мужчины само по себе является терапевтическим вмешательством. Оно нормализует эмоциональную открытость, не ставя под сомнение мужскую идентичность пациента.
Мальчики без ориентира
Школа — первое место, где ребёнок сталкивается с помогающими профессиями. И здесь дисбаланс особенно критичен. По данным Американской ассоциации школьных консультантов, лишь 11% школьных психологов — мужчины. Для мальчика-подростка, переживающего буллинг, первую влюблённость, кризис идентичности или мысли о суициде, отсутствие мужского ориентира среди помогающих взрослых — это не мелочь, а системный сигнал: помощь — не для тебя.
Исследование, опубликованное в журнале Journal of Child and Family Studies в 2025 году, подтверждает: девочки значительно чаще начинают лечение после направления к школьному психологу, чем мальчики. Мальчики демонстрируют худшее удержание в терапии и более слабые результаты. Авторы прямо указывают на нехватку мужчин-терапевтов как на один из барьеров. Существует понимание на уровне здравого смысла, что мальчикам-подросткам может быть легче говорить с мужчинами-клиницистами, а девочкам — с женщинами. Но здравый смысл пока не стал основой для кадровой политики.
Дефицитный взгляд на мужчин
Помогающие профессии подходят к мужчинам и мальчикам с дефицитной перспективой. Модели, которые доминируют в поле, рассматривают мужчин как ущербных, а не как отличающихся. Это не конспирология, а наблюдение изнутри системы.
Когда в учебных программах мужское психическое здоровье рассматривается как периферийная тема, а «токсичная маскулинность» становится единственной линзой для анализа мужского поведения, терапевты выходят из вузов с предубеждением, о котором могут даже не подозревать. Исследования подтверждают: и мужчины, и женщины-терапевты с большей вероятностью рекомендуют терапию женщинам, даже при схожей симптоматике. Терапевты обоих полов склонны считать мужчин менее подготовленными и менее мотивированными к лечению.
Групповая терапия
Рональд Левант, автор книги «Проблема с мужчинами», обнаружил, что мужские терапевтические группы работают там, где индивидуальная терапия буксует. Мужчины, которых жёны буквально заталкивают в кабинет терапевта, в групповом формате внезапно открываются. Они приходят и удивляются, что таких как они — много. Они годами верили, что они единственные, у кого всё плохо, а остальные парни в порядке.
Групповой формат использует естественную мужскую склонность к общению «плечом к плечу», а не «лицом к лицу». Совместная деятельность, общая цель, ощущение команды — всё это снижает тревогу и стыд. Но групповая терапия для мужчин остаётся экзотикой: программ мало, финансирование скудное, исследований — ещё меньше.
Размышления
Когда профессиональная помощь недоступна или воспринимается как враждебная, пустоту заполняют те, кто готов говорить с мужчинами — на любых условиях. Так называемая «маносфера» — сетевое пространство инфлюенсеров вроде Эндрю Тейта — предлагает мальчикам и мужчинам суррогат понимания: простые ответы на сложные вопросы, токсичные модели мужественности, замаскированные под самопомощь. Они набирают миллионы подписчиков, раздавая провокационную дезинформацию о том, что значит быть настоящим мужчиной. Это не заменяет терапию. Это её антитеза. Но именно в отсутствие профессиональных голосов она побеждает.
И профессиональное, и научное сообщество подчёркивает необходимость позитивных, просоциальных альтернатив маносфере. Однако разговоров о проблеме куда больше, чем реальных шагов по её решению. Мужская психика всё ещё изучается как отклонение от нормы, а не как норма для половины человечества.
Автор статьи: журналист, специалист здравоохранения, Штык Аркадий Егорович — о враче.
