Сегодня поговорим о том, с чего вообще началась государственная медицина в нашей стране — а началась она, как ни странно, именно с армии. Разберём, почему первые военные госпитали в России появились только при Петре I, кто их строил, кого там лечили и каким образом одно-единственное здание за Яузой превратилось в целую систему, охватившую и Москву, и Петербург, и Киев. По дороге заглянем в петровские указы, познакомимся с голландским доктором Бидлоо и узнаем, откуда вообще взялись «природные россияне» в качестве первых студентов-медиков.
До начала XVIII века с медицинской помощью в России дело обстояло, мягко говоря, неважно. Больных лечили на дому, изредка — у лекарей и знахарей, а понятия «государственное лечебное учреждение» как такового просто не существовало.
Перелом случился в 1706 году. Петр I, насмотревшийся за границей на устройство европейских лазаретов и прекрасно понимавший, что регулярной армии без медицины не бывает, подписал именной указ. Документ предписывал «построить за рекою Яузою противу Немецкой слободы в пристойном месте гошпиталь для лечения болящих людей». Место выбрали неслучайно — рядом стояла Немецкая слобода, где жили иностранные специалисты, а сам район Лефортово к тому времени уже был связан с военными нуждами. Указ царь подписал 25 мая (по новому стилю — 5 июня) 1706 года, и именно эту дату принято считать днём рождения отечественной военной медицины. Строительство, впрочем, заняло какое-то время: первых пациентов госпиталь принял лишь 21 ноября 1707 года.
Возглавил новое учреждение Николай Бидлоо — голландский врач, до того служивший личным медиком Петра.
Бидлоо оказался фигурой совершенно ключевой. Он не только руководил госпиталем целых тридцать лет — до самой своей смерти в 1738 году, — но и сам разрабатывал проект здания, сам подбирал помощников (в указе так и значилось: «А у того лечения быть доктору Николаю Бидлоо, да двум лекарям, Андрею Репкину, а другому — кто прислан будет»), и сам же открыл при госпитале первую в России медицинскую школу. Школа эта была не просто пристройкой к больнице — это была настоящая кузница кадров для русской армии и флота. Бидлоо настолько ревностно относился к набору учеников, что префект Славяно-греко-латинской академии даже жаловался начальству: голландский доктор, мол, переманивает «наилучших учеников в анатомическое учение» без всякого согласования. Усилия не пропали даром — уже в 1712 году первые трое выпускников получили дипломы и отправились служить, и таким образом в стране появились военные медики с настоящим высшим образованием.
Любопытная деталь: брали туда исключительно «природных россиян» — то есть требование было сформулировано прямо в учредительных документах. Петр явно хотел, чтобы со временем страна перестала зависеть от иностранных лекарей.
До 1710 года московский госпиталь оставался единственным стационарным лечебным заведением во всей России — представьте себе масштаб задачи. И только после того, как столицу де-факто перенесли в Петербург, дело двинулось дальше. В 1715 году по личному указанию Петра на Выборгской стороне, у начала дороги на Выборг, был заложен Адмиралтейский (он же Морской) госпиталь — первое в стране военно-морское лечебное заведение. Место опять-таки выбрали с умом: со Швецией ещё шла война, и раненых моряков было удобнее всего везти именно туда. Через два года, в 1717-м, рядом вырос Сухопутный военный госпиталь. Вместе они образовали единый комплекс с двумя анатомическими театрами по краям и церковью посередине — почти что идеальная схема для своего времени. Поначалу всё это размещалось в простых мазанковых постройках, но уже в 1720-х годах архитектор Доменико Трезини возвёл на берегу Невы каменные двухэтажные корпуса длиной примерно по 300 метров каждый. Рядом разбили сад и аптекарский огород, где выращивали лекарственные растения — без них тогда никуда.
В том же 1715 году открылся ещё и Киевский военный госпиталь — третий в этой пионерской тройке.
Всего же при Петре I было основано около десяти военных госпиталей, а их устройство и порядок работы позже, уже после смерти царя, закрепили специальным регламентом 1735 года. Это был первый в нашей истории нормативный документ, который более-менее системно описывал, как должно функционировать военно-медицинское учреждение: от количества коек и обязанностей лекарей до правил приёма больных и ведения отчётности. Управление госпиталями постепенно усложнялось — позже появятся положения 1816 и 1912 годов, уставы, деление на классы по числу коек (сначала на пять классов, потом на четыре). Но базис всей этой системы заложили именно петровские учреждения.
Вернёмся ненадолго к московскому госпиталю — у него судьба особенно показательная. В 1770–1771 годах, во время чумной эпидемии, его врачи оказались на передовой борьбы с заразой. В Отечественную войну 1812 года госпиталь принял свыше 17 тысяч раненых и больных; основную часть удалось эвакуировать ещё до прихода французов. Кстати, главный хирург наполеоновской армии Доминик Жан Ларрей — между прочим, один из основоположников военно-полевой хирургии в Европе — в своих парижских мемуарах 1817 года описал лефортовский комплекс с откровенным восхищением: назвал его одним из самых обширных и прекрасных госпиталей, какие ему вообще доводилось видеть. Согласитесь, такая оценка из уст противника дорогого стоит.
Здание, которое мы видим сегодня, построил архитектор Иван Еготов в 1798–1802 годах — тот самый, кто возводил старое здание Оружейной палаты. Стройку, кстати, инициировал уже император Павел I, которого иногда называют «вторым строителем» Московского госпиталя.
Петербургские госпитали тоже не стояли на месте. С 1733 года их официально стали называть «генеральными» — то есть учебными: при них открыли госпитальные школы для подготовки лекарей, причём отдельно для нужд армии и отдельно — для флота. В 1786-м эти школы реорганизовали в медико-хирургические училища, а спустя ещё двенадцать лет, в 1798 году, на их базе указом Павла I была создана Медико-хирургическая академия — будущая знаменитая Военно-медицинская академия имени С. М. Кирова. То есть нынешняя ВМА выросла напрямую из тех самых мазанковых построек на Выборгской стороне, где когда-то лечили петровских солдат и матросов. Прямая линия преемственности тут прослеживается без всяких натяжек.
В Москве же, при том самом первом госпитале, в 1814 году открылась первая в России военно-фельдшерская школа — ещё одно «первое», которое можно смело записать в его актив.
Стоит упомянуть и про любопытные новшества, которые рождались внутри этих стен. В 1797 году профессор М. Х. Пеккен открыл в московском госпитале «постоянную клиническую палату» — по сути, первую в России терапевтическую клинику, поначалу всего на десять коек. В 1806-м здесь же впервые ввели в практику «скорбный лист» — прародителя современной истории болезни. Без этого документа сегодня немыслима ни одна больница, а тогда это было настоящим организационным прорывом. В 1840-х годах в петербургском Сухопутном госпитале (открытом, к слову, в 1840 году близ Смольного монастыря для нужд разросшегося столичного гарнизона) Николай Иванович Пирогов провёл первую в истории отечественной хирургии операцию под эфирным наркозом — это случилось в 1847 году, и значение этого события сложно переоценить.
География первых военных госпиталей расширялась постепенно, но неуклонно. Помимо уже названных Москвы, Петербурга и Киева, появился Кронштадтский морской госпиталь — он обслуживал базу Балтийского флота. Открывались гарнизонные лечебницы в крепостях и пограничных городах. Каждое такое учреждение становилось во многом первым местным государственным «очагом» медицины — то есть с него начиналась организованная медицинская помощь в данном регионе вообще, а не только для военных.
Имена врачей, работавших в первых военных госпиталях России, читаются как оглавление учебника по истории отечественной медицины. Кроме уже упомянутого Бидлоо, тут трудились К. И. Щепин, Д. С. Самойлович (тот самый, что боролся с чумой), Е. О. Мухин, Н. В. Склифосовский, Н. И. Пирогов, позднее — Н. Н. Бурденко, чьё имя сегодня носит московский госпиталь. Каждый внёс что-то своё: кто-то — в анатомию, кто-то — в хирургию, кто-то — в борьбу с эпидемиями. И все они в той или иной форме были связаны с теми петровскими учреждениями, с которых, собственно, всё и началось — с тех самых первых военных госпиталей в России, открытых по указу царя-реформатора чуть больше трёх веков назад.
Автор статьи: журналист, специалист здравоохранения, Штык Аркадий Егорович — о враче.
