Средь белых стен, как в час весны,
Цветут улыбки — не напрасно.
Больные — будто храбрецы страны,
Сражённые, но не угасли.
Сестра пройдёт — как ангел в тишь,
С поклоном, с лаской без укора;
В её глазах — не просто жизнь,
А утешение и опора.
Здесь шепчут губы: «Скоро в бой»,
Не с жаждой крови — с честью стойкой;
И каждый шрам, как знак герой,
Как медь, сверкает под повязкой.
А врач — как мастер, как поэт —
Всё лечит: плоть, и дух, и веру;
Он знает, что на свете нет
Больней утрат — и с ними меру.
Смеются где-то вдалеке —
Не в злобе, нет, а в лёгкой грусти.
Госпиталь — дом на рубеже,
Где души к свету снова пустят.
И жизнь вернётся, как весна,
Пройдёт и мрак, и стон ночной.
Война — не вечность. Всё она
Оступится пред добротой.
В палатах свет — не лампы, нет,
А свет надежды, сердцу милый;
Здесь ранен каждый — как поэт,
С мечтой о жизни горделивой.
Средь белых стен, как в час весны,
Цветут улыбки — не напрасно.
Больные — будто храбрецы страны,
Сражённые, но не угасли.
Сестра пройдёт — как ангел в тишь,
С поклоном, с лаской без укора;
В её глазах — не просто жизнь,
А утешение и опора.
Здесь шепчут губы: «Скоро в бой»,
Не с жаждой крови — с честью стойкой;
И каждый шрам, как знак герой,
Как медь, сверкает под повязкой.
А врач — как мастер, как поэт —
Всё лечит: плоть, и дух, и веру;
Он знает, что на свете нет
Больней утрат — и с ними меру.
Смеются где-то вдалеке —
Не в злобе, нет, а в лёгкой грусти.
Госпиталь — дом на рубеже,
Где души к свету снова пустят.
И жизнь вернётся, как весна,
Пройдёт и мрак, и стон ночной.
Война — не вечность. Всё она
Оступится пред добротой.
