Исследователи из института Вейцмана решили выяснить, что происходит в голове человека, когда он стоит перед выбором. Особенно их интересовало, как мы действуем, когда пытаемся избежать потерь. Для эксперимента привлекли семнадцать пациентов с эпилепсией. Этим людям и так были установлены электроды в мозг для медицинских целей, поэтому ученые смогли записать активность 382 нейронов напрямую. Такая возможность выпадает редко, ведь обычно исследователи могут наблюдать за работой мозга только снаружи.
Участникам предложили сыграть в простую игру. Звуковой сигнал предупреждал, будет ли попытка на выигрыш или на избежание проигрыша. Затем показывали две геометрические фигуры. За одной скрывался хороший результат с вероятностью семьдесят процентов, за другой – всего тридцать. В выигрышных раундах можно было получить десять очков или ничего. В проигрышных – потерять пять очков или остаться при своих.
Результаты удивили даже опытных нейробиологов. Когда людям грозила потеря, они начинали экспериментировать гораздо активнее. Даже после того, как становилось понятно, какой вариант лучше, участники продолжали пробовать разные стратегии именно в проигрышных раундах. А вот когда дело касалось выигрыша, люди быстро определялись с лучшим вариантом и придерживались его.
Самое интересное происходило в миндалевидном теле – особой области мозга, которая отвечает за эмоции и принятие решений. Миндалина, как ее еще называют специалисты, находится в глубине височной доли каждого полушария. Эта структура давно известна ученым как центр обработки страхов и тревог. Но теперь выяснилось, что она играет ключевую роль и в том, как мы исследуем мир вокруг себя.
Перед каждым выбором в игре нейроны миндалевидного тела начинали работать активнее. Причем это происходило независимо от того, шла речь о выигрыше или проигрыше. Но вот что действительно отличалось – в ситуации потенциальных потерь активность нейронов становилась более хаотичной, шумной. Этот нейронный шум оказался не случайным. Чем больше была неопределенность ситуации, тем он был сильнее. И чем его больше, тем выше была вероятность, что человек начнет экспериментировать и искать новые варианты. По мере того как участники учились и понимали закономерности игры, шум постепенно стихал.
С точки зрения эволюции такая стратегия вполне логична. Наши предки выживали благодаря балансу между использованием известного и поиском нового. Можно охотиться на знакомой территории, собирать ягоды в проверенных местах. Это безопасно и предсказуемо. Но что делать, если привычные ресурсы истощаются? Тут и включается механизм усиленного поиска. Интересно, что похожие механизмы работают и в повседневной жизни. Пока любимое кафе работает, мы спокойно ходим туда каждое утро за кофе. Но стоит ему закрыться на ремонт, как мы начинаем активно искать альтернативы, пробовать новые места. Причем делаем это гораздо энергичнее, чем если бы просто решили попробовать что-то новенькое от скуки.
Правда, остается еще много вопросов. Ученые пока не могут напрямую манипулировать уровнем нейронного шума, чтобы проверить, действительно ли он является причиной, а не следствием изменения поведения. Также неясно, насколько универсален этот механизм. Возможно, у людей он работает по-разному, что объясняло бы индивидуальные различия в склонности к риску и исследованию нового.