Содержание
Долгое время стрессоустойчивость воспринималась как единое свойство: либо она у тебя есть, либо нет. Однако новейшие исследования убедительно опровергают эту идею. Существует несколько различных типов и профилей стрессоустойчивости, и каждый из них по-своему определяет, насколько сильно человек пострадает от тревоги и депрессии при столкновении с трудностями. В этой статье разбирается новейшее исследование Джозефа Петтита и коллег из Бангорского университета, опубликованное в журнале PLOS One в феврале 2026 года, а также ряд других работ, которые показывают: дело не столько в общем уровне устойчивости, сколько в конкретной комбинации её компонентов.
Стрессоустойчивость — не единое целое
Норвежское близнецовое исследование, опубликованное в Scientific Reports, впервые предложило различать два типа резилиентности. Тип 1 — способность избегать симптомов тревоги и депрессии, несмотря на пережитые трудности. Тип 2 — способность сохранять удовлетворённость жизнью вопреки тем же обстоятельствам. Корреляция между ними составила 0,45 — это два связанных, но отдельных явления с частично разными генетическими и средовыми предикторами. Наследственность каждого типа составила около 30%, а при устранении погрешностей измерения — до 50%.
Человек может быть устойчив к депрессии, но терять ощущение счастья. И наоборот — сохранять радость жизни, но испытывать тревожные симптомы. Среди факторов, различавших более и менее устойчивых близнецов, выделились три ключевых: качественные отношения (для сохранения удовлетворённости жизнью), физическая активность (для защиты от тревоги и депрессии) и ощущение осмысленности происходящего.
Четырёхстадийная модель
В феврале 2026 года группа учёных из Бангорского университета опубликовала в PLOS One четырёхстадийную модель процесса резилиентности, разделив его на проактивные и реактивные компоненты. Проактивная устойчивость включает антиципацию (способность предвидеть угрозу и подготовиться к ней) и минимизацию (умение снизить воздействие стрессора заранее). Реактивная — управление (совладание в момент стресса) и восстановление (извлечение уроков и возврат к нормальному функционированию после пережитого).
Эти четыре процесса функционируют независимо в пяти доменах: общем, физическом, социальном, когнитивном и эмоциональном. Для их измерения был разработан и валидирован 13-пунктный инструмент — Resilience Process Scales (RPS) — в серии из трёх исследований с участием 181, 284 и 400 человек. Статистическая модель подтверждена байесовским структурным моделированием.
Четыре профиля — четыре судьбы в условиях пандемии
Ключевое открытие Петтита — четыре устойчивых профиля стрессоустойчивости, выявленных латентным профильным анализом в контексте пандемии COVID-19 и подтверждённых повторно через четыре месяца.
Профиль 1 (46% участников) объединил людей с низкой проактивной и реактивной устойчивостью. Парадоксально, но у этой группы были невысокие тревога и депрессия. Зато — максимальная импульсивность и минимум превентивных мер (например, ношение масок). Эти люди словно не замечали угрозу, что защищало от переживаний, но оставляло уязвимыми для реальных последствий.
Профиль 2 (37%): умеренная устойчивость с примерно равным вкладом проактивных и реактивных компонентов. Эта группа, несмотря на среднюю устойчивость, демонстрировала повышенные тревогу и депрессию по сравнению с первым профилем. Они же показали максимальную склонность к рискованному поведению среди всех групп.
Профиль 3 (около 12%) оказался самым неблагоприятным. Низкая общая устойчивость, но высокая антиципация при очень низкой способности к восстановлению. Наивысшие тревога и депрессия, самое низкое субъективное благополучие и самая низкая оценка эффективности собственного совладания. Человек с таким профилем предвидит беду, остро чувствует опасность, но не имеет внутренних ресурсов, чтобы оправиться после столкновения с ней. Это создаёт замкнутый круг: ожидание катастрофы, переживание катастрофы, неспособность восстановиться — и снова тревожное ожидание.
Профиль 4 (всего 6%): высокие показатели по всем четырём компонентам. Самые низкие тревога, депрессия и импульсивность. Самое высокое субъективное благополучие, наивысшая оценка эффективности совладания и максимальное превентивное поведение. Эти люди не просто чувствовали себя хорошо — они ещё и действовали адекватно ситуации.
Почему комбинация компонентов важнее общего уровня
Паттерн стрессоустойчивости — конкретное сочетание компонентов — предсказывает психологические исходы не хуже, а порой и лучше, чем её общий уровень. Это можно увидеть на контрасте профилей 1 и 3: у обоих низкая общая устойчивость, но первый демонстрирует эмоциональное спокойствие, а третий — выраженное страдание. Критическая разница — в антиципации. Способность предвидеть угрозу при отсутствии ресурсов для восстановления становится не защитным фактором, а дополнительным источником страдания. Это принципиально меняет подход к оценке и развитию стрессоустойчивости.
Результаты указывают на то, что отдельные комбинации процессов — профиль стрессоустойчивости — связаны с различными психологическими исходами, что означает: паттерн процессов резилиентности столь же важен, как и её общий уровень. Проактивные компоненты сильнее предсказывали позитивный настрой и эффективные копинг-стратегии, тогда как реактивные оказывались значимее для предотвращения эмоционального выгорания.
Предвидеть угрозу — не значит справляться с ней
Данные Петтита заставляют пересмотреть распространённое убеждение, что предвидение опасности — это всегда плюс. Участники третьего профиля хорошо предвидели угрозу, но это знание без инструментов совладания превращалось в хроническое тревожное ожидание. Исследование тревоги будущего среди студентов (PMC, 2025) подтверждает этот механизм: люди с высокой антиципацией, но без ресурсов для конструктивного ответа, зацикливаются на негативных сценариях. Психологическая резилиентность выступала значимым буфером, но ключевым опосредующим механизмом было субъективное благополучие.
Лонгитюдное исследование медсестёр показало, что предпандемическая резилиентность влияла на тип копинг-стратегий во время COVID-19. Более устойчивые женщины чаще использовали подход-ориентированные стратегии (поиск решений, принятие проблемы) и реже прибегали к избеганию. Но сам факт высокой общей устойчивости не означал автоматически низкой тревоги — важно было качественное наполнение устойчивости, конкретные механизмы, через которые она проявлялась.
Размышления
Стрессоустойчивость работает по-разному в зависимости от домена. Человек может быть устойчив к физическим стрессорам (боль, усталость, болезнь), но уязвим в социальной сфере (конфликты, изоляция, отвержение). Или наоборот — справляться с эмоциональными потрясениями, но терять продуктивность при когнитивной перегрузке. Итальянское исследование PLOS One показало, что около 70% выборки были резилиентными, но тревога и депрессия значительно превышали допандемийные нормы. Нейротизм, одиночество и непереносимость неопределённости оказались ключевыми предикторами нерезилиентности, а добросовестность защищала через механизм лучшей саморегуляции и соблюдения связанных с пандемией правил поведения.
Южноафриканское исследование Frontiers in Psychology подтвердило, что устойчивые люди активно поддерживали позитивные состояния — надежду и осмысленность, — которые смягчали воздействие стресса. Российские психологи выделяют аналогичные компоненты стрессоустойчивости: психофизиологический, эмоциональный, мотивационный, волевой и информационный. Данные свидетельствуют: слабость в одном компоненте не компенсируется силой в другом, а конкретная конфигурация определяет общую картину адаптации.
Всё это указывает на необходимость перехода от измерения единого уровня стрессоустойчивости к построению индивидуального профиля. Если у человека высокая антиципация, но низкая способность к восстановлению, работать нужно именно над восстановлением, а не усиливать предвидение, которое лишь увеличит тревогу. Данные близнецового исследования подсказывают конкретные направления: качественные отношения укрепляют удовлетворённость жизнью, физическая активность снижает тревожно-депрессивную симптоматику, а осмысленность работает как универсальный защитный фактор. Систематический обзор интервенций подтверждает: программы, нацеленные на конкретные процессы (майндфулнесс, когнитивная переоценка, социальные навыки), эффективнее универсальных программ повышения общей стрессоустойчивости.
Автор статьи: журналист, специалист здравоохранения, Аркадий Штык.
