Учёные из Иллинойского, Северо-Западного и Вашингтонского университетов опубликовали работу, которая звучит почти как хорошая новость для всех, кто боится неизбежного старения мозга. Они сравнили образцы тканей гиппокампа у людей разных групп и увидели: у некоторых очень пожилых людей мозг продолжает активно выращивать новые нервные клетки. Эти люди были старше восьмидесяти лет, но при этом демонстрировали необычно сохранную память и скорость мышления. Их часто называют «суперстареющими»: возраст солидный, а когнитивная форма — как будто заметно моложе.
Если говорить простыми словами, исследователи смотрели на то, происходит ли у взрослых людей нейрогенез, то есть появление новых нейронов в зоне, которая отвечает за память. Долгое время в науке шли споры: насколько это вообще характерно для человека, и не является ли нейрогенез в основном историей про животных. В прошлом подобные процессы уверенно находили у грызунов, потом у приматов, а дальше возникало много нюансов из-за методов подсчёта и качества образцов. Новая работа как раз важна тем, что она добавляет аргументов в пользу того, что нейрогенез у взрослых людей всё-таки есть, и что его уровень может заметно отличаться у разных людей.
В исследовании сравнили пять групп: молодых здоровых взрослых; пожилых без признаков деменции; очень пожилых людей с необычно сильной памятью; людей с ранними, ещё лёгкими проявлениями когнитивного снижения; и пациентов с болезнью Альцгеймера. Дальше команда искала в гиппокампе признаки трёх ступеней созревания будущих нейронов: клетки-предшественники, затем более подросшие клетки, которые уже направляются к нейронной роли, и совсем молодые нейроны, которые почти готовы включаться в работу. Учёные удачно сравнили эти этапы с возрастами ребёнка: младенец, малыш и подросток. Такой образ понятен даже тем, кто далёк от нейробиологии: если в ткани видно все эти стадии, значит конвейер рождения новых клеток работает.
Самое интересное оказалось в группе суперстареющих. По данным авторов, у них нейрогенез был заметно активнее, чем у обычных здоровых сверстников. Разница была примерно в два раза, и исследователи описали это как подпись устойчивости мозга: как будто у таких людей есть собственный биологический запас прочности, который помогает сохранять память. На другом полюсе оказались образцы от людей с самыми ранними, ещё почти незаметными этапами когнитивного ухудшения: там новых клеток было мало. А при болезни Альцгеймера признаки образования новых нейронов были почти нулевыми. От этого немного холодеет внутри, потому что болезнь зачастую начинается тихо, и человек может долго списывать всё на усталость или возраст.
Учёные заметили, что у молодых нейронов различались эпигенетические подписи в зависимости от когнитивного здоровья мозга. Если переводить на человеческий язык, это похоже на разные «инструкции по реагированию» на среду: сон, воспаление, питание, стресс, физическую активность. Возможно, дело не только в том, сколько клеток родилось, но и в том, насколько они способны правильно включаться в сеть памяти и адаптироваться к условиям жизни. Это не магия и не обещание вечной молодости, но это точка, где наука может начать совместно действовать с профилактикой.
Самое важное, чтобы сдвинуться вперёд, — это сделать первый шаг.
Марк Твен
Медицина уже научилась продлевать жизнь, и теперь главный вызов — сделать так, чтобы прибавленные годы были не только в календаре, но и в качестве жизни. Память, внимание, способность учиться, ориентироваться, сохранять самостоятельность — всё это и есть качество жизни в старшем возрасте. Поэтому исследователи планируют дальше разбирать, какие факторы среды и образа жизни идут рядом с нейрогенезом: питание, физическая нагрузка, уровень воспаления в организме. И тут важно не попасть в ловушку упрощений. Нейрогенез — не кнопка, которую можно включить одной таблеткой. Скорее это часть большой системы, где сон влияет на гормоны стресса, гормоны — на воспаление, воспаление — на сосуды и ткань мозга, а уже всё вместе отражается на памяти.
Логика профилактики когнитивного снижения становится понятнее, когда смотришь на неё как на поддержку экосистемы мозга. Регулярная аэробная активность вроде бы банальна, но она улучшает кровоснабжение, работу сосудов и обмен веществ. Стабильный сон важен не только для отдыха: мозгу нужно время на «уборку» метаболических продуктов. Питание с упором на овощи, цельные продукты, рыбу, орехи и умеренность в сахаре часто обсуждают не из-за моды, а потому что метаболическое здоровье тесно связано с рисками деменции. Социальная активность тоже не пустяк: разговоры, совместные занятия и чувство включённости стимулируют сложные когнитивные сети. А ещё есть тихие вредители, о которых многие забывают: плохо контролируемое давление, лишний вес, низкая физическая форма, хронический стресс, проблемы со слухом, которые человек годами игнорирует. Всё это по отдельности может казаться мелочью, но вместе создаёт фон, на котором мозгу трудно сохранять гибкость.
Старение мозга не выглядит как заранее решённый приговор. Если у некоторых людей в восемьдесят с лишним лет сохраняется активное образование новых клеток памяти, значит биология допускает более мягкий сценарий старения. А раз так, то задача науки — понять, какие механизмы стоят за этой устойчивостью, и можно ли хотя бы часть этой подписи устойчивости поддержать у большинства людей.
Автор статьи: журналист, специалист здравоохранения, Аркадий Штык.
