Содержание
В апреле 2024 года более 500 учёных со всего мира подписали Нью-Йоркскую декларацию о сознании животных. Документ утверждает, что субъективный опыт присущ не только млекопитающим и птицам, но вероятно существует у рептилий, рыб, осьминогов и даже насекомых. Этот текст — не манифест зоозащитников, а консенсус нейробиологов, психологов и философов сознания. Он ставит вопрос ребром: если граница между человеческим разумом и умом животных не так отчётлива, как казалось, то где именно она пролегает? И есть ли она вообще?
Проблема других сознаний
Главная сложность в изучении сознания животных — его невозможно наблюдать напрямую. Оно всегда субъективно. Мы способны описать свои переживания словами, но даже это не гарантирует, что другой человек чувствует то же самое. Летучая мышь воспринимает мир через эхолокацию — и мы никогда не узнаем, как именно это ощущается изнутри. Долгое время наука обходила эту проблему стороной. В XVII веке Рене Декарт объявил животных машинами без души — автоматами, неспособными к настоящим переживаниям. Такой подход оставался влиятельным вплоть до конца XX века.
Ситуация начала меняться с развитием когнитивной этологии — науки о мышлении животных в естественных условиях. Исследователи обнаружили, что многие виды демонстрируют поведение, которое трудно объяснить простыми рефлексами. Шимпанзе изготавливают орудия, вороны решают логические задачи, осьминоги учатся открывать банки. Но означает ли сложное поведение наличие сознания?
Зеркальный тест и его ограничения
В 1970 году психолог Гордон Гэллап предложил простой эксперимент. Животному наносят на лоб метку без запаха, пока оно спит, а затем помещают перед зеркалом. Если оно пытается стереть метку, глядя на своё отражение, — значит, понимает, что в зеркале именно оно само, а не другая особь. Этот зеркальный тест стал золотым стандартом исследований самосознания.
Шимпанзе успешно проходят тест примерно в 75% случаев среди молодых особей. Справляются орангутаны и бонобо. Дельфины-афалины демонстрируют узнавание уже в семимесячном возрасте — раньше, чем человеческие младенцы, которым требуется полтора-два года. В 2006 году тест впервые прошёл слон, в 2008-м — сорока. А в 2019 году учёные получили положительный результат у крошечной тропической рыбки губана-чистильщика.
Однако зеркальный тест имеет серьёзные ограничения. Он создан для визуально ориентированных существ. Собаки, например, полагаются преимущественно на обоняние — и провал перед зеркалом не означает отсутствия у них самосознания. В 2015 году биолог Роберто Казолла Гатти предложил обонятельный зеркальный тест: собаки узнавали собственный запах и отличали его от запахов других особей.
Гориллы, несмотря на близкое родство с человеком, часто проваливают классический тест. Причина в том, что прямой зрительный контакт для них — знак агрессии. Животное избегает смотреть в зеркало, но это не значит, что оно себя не осознаёт.
Вороны
Долгое время считалось, что сложные когнитивные функции требуют неокортекса — шестислойной коры больших полушарий, характерной для млекопитающих. У птиц её нет. Тем не менее вороны демонстрируют интеллект, сопоставимый с приматами.
В 2020 году исследователи из Тюбингенского университета опубликовали в журнале Science результаты эксперимента с врановыми. Воронам показывали слабые световые вспышки — иногда настолько тусклые, что птица могла их не заметить. После каждой птица должна была сообщить, видела она свет или нет, клюнув определённую кнопку. Учёные записывали активность нейронов в паллиуме — области мозга птиц, аналогичной нашей коре.
Результаты оказались поразительными. Нейронная активность отражала не объективное наличие вспышки, а субъективное восприятие птицы. Если ворона думала, что видела свет, определённая популяция нейронов активировалась — даже когда вспышки не было. Это первое прямое свидетельство сенсорного сознания у существа без неокортекса.
Новокаледонские вороны изготавливают орудия в дикой природе, загибая прутики в крючки для извлечения личинок. Врановые запоминают сотни тайников с пищей. Когда они знают, что за ними наблюдает потенциальный вор, птицы притворяются, что прячут еду, а на самом деле уносят её в горловом мешке в другое место. Чтобы так обманывать, нужно понимать, что другое существо тоже видит и думает. В 2024 году немецкие учёные обучили ворон считать вслух — издавать определённое количество звуков в ответ на числовой стимул.
Осьминоги
Философ Питер Годфри-Смит назвал осьминогов ближайшим аналогом встречи с разумным инопланетянином. Последний общий предок человека и осьминога жил около 600 миллионов лет назад — это был примитивный червь. Человеческий и головоногий разум развивался совершенно независимо.
Нервная система осьминога устроена радикально иначе, чем у нас. Из примерно 500 миллионов нейронов две трети находятся не в центральном мозге, а в щупальцах. Каждая обладает значительной автономией и может действовать самостоятельно. Некоторые исследователи даже предполагают, что у щупальца может быть своё собственное примитивное сознание. При этом осьминоги демонстрируют сложное поведение. Они решают головоломки, узнают отдельных людей, играют — катают предметы без очевидной цели. В экспериментах осьминоги избегали боли, запоминали места, где получали обезболивающее, и защищали повреждённые участки тела. В 2021 году Великобритания официально признала головоногих чувствующими существами и включила их в законодательство о защите животных.
Пчёлы и границы сложного поведения
Если сознание есть у осьминогов, может ли оно быть у насекомых? Мозг пчелы содержит менее миллиона нейронов — в сто тысяч раз меньше, чем у человека. Тем не менее эти существа способны на удивительные вещи.
Пчёлы осваивают абстрактные понятия «одинаковый» и «различный». Они способны перенести правило с цветов на формы: если научить пчелу, что награда связана с совпадением цветов, она применит тот же принцип к полоскам и фигурам. Шмели учатся сложным навыкам, наблюдая за сородичами, — поведение, которое раньше считалось прерогативой млекопитающих и птиц.
В экспериментах с когнитивным искажением пчёлы, пережившие имитацию нападения хищника, начинали пессимистичнее оценивать неоднозначные стимулы. Те, кто получал неожиданную награду, наоборот, демонстрировали оптимизм. Этот эффект зависел от дофамина — нейромедиатора, связанного с удовольствием и у людей. Пчёлы даже катают маленькие шарики без всякого вознаграждения — поведение, подозрительно похожее на игру.
Означает ли это, что пчёлы сознательны? Нейробиолог Кристоф Кох, один из авторов Кембриджской декларации о сознании 2012 года, считает, что у учёных нет принципиальных оснований это отрицать. Возможно, насекомые обладают некой формой субъективного опыта — пусть и радикально отличной от нашей.
Что всё-таки делает человека особенным
Если сознание распространено так широко, в чём уникальность человеческого разума? Учёные выделяют несколько ключевых отличий.
Язык и рекурсивное мышление
Многие животные общаются: пчёлы танцем указывают координаты цветов, вороны предупреждают об опасности, дельфины используют индивидуальные имена. Но только человеческий язык обладает рекурсией — способностью вкладывать предложения друг в друга до бесконечности. Фраза «Маша знает, что Петя думает, что Вася верит…» не имеет принципиального предела. Эта особенность позволяет создавать абстрактные теории, передавать знания между поколениями и строить цивилизацию.
Ментализация и метапознание
Шимпанзе и вороны понимают, что другие существа видят и хотят чего-то. Но их ментализация ограничена: они приписывают другим лишь восприятие и намерения. Человек способен размышлять о чужих убеждениях, надеждах, обещаниях — и понимать, что они могут быть ложными.
Метапознание — способность думать о собственном мышлении — тоже выражена у нас несравнимо сильнее. Мы осознаём пределы своих знаний, планируем на десятилетия вперёд, размышляем о смерти и смысле существования.
Культура и кумулятивное накопление знаний
Шимпанзе передают навыки использования орудий из поколения в поколение. Но эти технологии почти не совершенствуются: приматы тысячи лет раскалывают орехи камнями одним и тем же способом. Человеческая культура кумулятивна: каждое поколение надстраивает над достижениями предыдущего. От каменного топора до космического корабля — цепь непрерывных улучшений.
Нравственное измерение
Пожалуй, самое фундаментальное отличие — этическое мышление. Человек способен абстрактно рассуждать о том, что правильно и что нет, распространять моральные принципы за пределы своей группы, сочувствовать существам, которых никогда не видел. Сама дискуссия о сознании животных — уникально человеческий феномен. Ни одно другое существо не задаётся вопросом, испытывают ли страдания представители иных видов.
Размышления
Современная наука всё больше склоняется к тому, что сознание — не бинарный признак (есть или нет), а спектр состояний разной сложности. Чарльз Дарвин писал, что различия между видами — это различия в степени, а не в природе. Нейробиолог Константин Анохин, один из организаторов международных конференций по сознанию животных, подчёркивает, что изучение психики других видов помогает понять сознание как фундаментальный феномен — независимо от биологического носителя.
Осьминог, ворона, пчела и человек — продукты разных эволюционных траекторий. Но все мы решаем схожие задачи: ориентироваться в пространстве, находить пищу, избегать опасности, взаимодействовать с сородичами. Они требуют обработки информации, обучения, принятия решений. Возможно, определённая форма субъективного опыта — неизбежный спутник достаточно сложной нервной системы.
Граница между умом животных и сознанием человека, вероятно, не линия, а широкая переходная зона. Она пролегает не между видами, а между уровнями когнитивной сложности: от простейших реакций к ощущениям, от ощущений к эмоциям, от эмоций к самосознанию, от самосознания к рефлексии о смысле бытия. Человек находится на одном конце этого спектра — но не отделён от остального живого мира пропастью. Скорее, мы стоим на вершине горы, склоны которой населены существами с разными оттенками внутренней жизни.
Автор статьи: журналист, специалист здравоохранения, Аркадий Штык.
