Гротескные картины, обложки альбомов экстремального метала и неприятные бытовые фотографии вызывают у поклонников этого жанра меньше отвращения, чем у людей, которые им не увлекаются. Картины и обложки к тому же больше им нравятся и кажутся смешнее. Такие результаты получили психологи из Университета Граца в Австрии. Работа опубликована в журнале Psychology of Aesthetics, Creativity, and the Arts.
Отвращение считается базовой эмоцией. В ходе эволюции оно закрепилось как защита от возможных источников болезней: гнилой еды, телесных жидкостей, трупов. Насколько сильно оно срабатывает, у всех по-разному, и эту черту психологи называют склонностью к отвращению. Экстремальным металом называют группу поджанров тяжёлой музыки, среди них дэт-метал и грайндкор. Для них характерны сильно перегруженные гитары, очень быстрые барабаны и гортанный рычащий вокал. Тексты, названия групп и оформление альбомов здесь часто строятся вокруг крови, увечий и разложения.
Посторонних слушателей такой материал часто отталкивает, у поклонников реакция другая. В исследовании 2018 года поклонники экстремальных жанров вроде дэт-метала описывали при прослушивании радость, покой, восхищение и ощущение силы, а остальные участники называли напряжение, страх, гнев и отвращение. Работа 2022 года показала, что музыку с жестокой тематикой охотнее слушают люди с выраженным болезненным любопытством, то есть интересом к смерти и другим неприятным темам. У поклонников экстремального метала такое любопытство выше, чем у других, и распространяется в том числе на таксидермию и вскрытия.
Для команды учёных из Граца это не первое исследование на эту тему. В 2025 году в журнале Personality and Individual Differences она сравнила 116 поклонников экстремального метала и 116 любителей других жанров, подобранных по полу, возрасту и образованию. Участники слушали песни и звуки, смотрели обложки и картинки, читали тексты песен. Во всех трёх заданиях поклонники ставили более низкие оценки отвращения, а их общая склонность к нему оказалась меньше. Радость они при этом оценивали выше, причём не только в ответ на образы из метал-культуры, но и на обычные неприятные стимулы. Новая работа идёт дальше. Исследователи проверяли, отличается ли у поклонников и эстетическое переживание, то есть то, как они воспринимают такой материал в качестве искусства. Для этого взяли Венскую интегрированную модель восприятия искусства. Она описывает пять возможных исходов встречи с произведением: скуку и отстранённость, удивление новизной, ощущение гармонии и растроганность, негативную реакцию с замешательством и желанием отвернуться, чувство личного прозрения и внутренней перемены.
Участников набирали в основном через университеты и интернет-форумы. После отсева незаконченных анкет и анкет, заполненных слишком быстро, чтобы ответы можно было считать искренними, осталось 79 поклонников экстремального метала и 208 человек, которые к ним не относятся. Чтобы подтвердить знакомство с жанром, поклонник должен был назвать хотя бы одну группу. Людей, которые любят классический хеви-метал, но не принимают его экстремальные ответвления, из сравнения исключили. Затем каждому поклоннику статистически подобрали пару того же пола и близкого возраста. В анализ вошли две группы по 74 человека со средним возрастом около 30 лет. Среди них было 79 мужчин, 62 женщины и 7 небинарных участников. Схему эксперимента и план анализа авторы зарегистрировали заранее.
Сначала участники заполняли опросники: насколько их интересует искусство, нравятся ли им сложные и неоднозначные работы, легко ли они испытывают отвращение в быту. Один из вопросов описывает ситуацию, когда человек случайно дотрагивается до культи после ампутации. Потом каждый смотрел один из двух наборов по восемь изображений. Набор выпадал случайно, порядок картинок тоже. В каждом были две отталкивающие картины (например, портрет с лицом, покрытым фекалиями), две обложки альбомов экстремального метала со стёртыми названиями групп, две бытовые фотографии вроде снимка кожной инфекции и две контрольные картинки. Их сделали из отталкивающих снимков, которые программа перемешала в неузнаваемые блоки цвета.
Под каждым изображением участник оценивал по шкале от 1 до 5 пять исходов из венской модели и то, насколько картинка смешная. По шкале от 0 до 100 он отмечал, насколько изображение кажется знакомым, вызывает отвращение и нравится. Интерес к искусству и тяга к сложным работам в двух группах почти совпали. Разница нашлась в бытовой брезгливости: по шкале от 0 до 4 поклонники метала набрали в среднем 2,21 балла, остальные — 2,57.
На изображениях различия проявились во всех трёх отталкивающих категориях. По шкале от 0 до 100 поклонники оценили отвращение от картин на 12,7 балла ниже, чем группа сравнения, от обложек — на 10,1 балла, от бытовых фотографий — на 8,9. Для контрольных цветных блоков оценки почти совпали. Это повторяет результат работы 2025 года, и авторы считают сниженную реакцию отвращения у поклонников устойчивым эффектом.
Стилизованные изображения поклонникам ещё и больше нравились: симпатию к картинам они оценили на 11,9 балла выше, чем группа сравнения, к обложкам — на 17,6 балла. К реальным фотографиям и контрольным картинкам отношение в группах не различалось. Авторы допускают, что поклонники ценят отталкивающие темы именно в художественной форме. Оговорка касается обложек: поклонники считали их более знакомыми, примерно на 17 баллов, и это могло отчасти объяснить симпатию к ним.
Надёжных различий в скуке, удивлении, растроганности и прозрении между группами не нашлось. Разошлись они только в негативной реакции. По пятибалльной шкале замешательство и желание отвернуться у поклонников оказались ниже на 0,55 балла для картин, на 0,57 для обложек и на 0,39 для бытовых фотографий. В статье это трактуют как признак того, что поклонники слабее ощущают угрозу и меньше склонны мысленно отвергать увиденное.
Снижение негатива сопровождалось ростом оценок юмора. Картины поклонники сочли смешнее на 0,62 балла, обложки — на 0,68. Бытовые фотографии и нейтральные картинки тоже показались им чуть забавнее, но разница там была намного меньше: 0,21 и 0,26 балла. По словам исследователей, эффекты умеренные по величине, но устойчивые и повторяются на всех типах отталкивающих изображений. В аннотации статьи это описано как особое эстетическое отношение поклонников к отталкивающим образам: меньше отторжения, больше готовности увидеть в них смешное.
Почему отталкивающее может смешить, авторы объясняют с опорой на несколько теорий. Одна из них, теория безобидного нарушения, была проверена в экспериментах, которые в 2010 году опубликовал журнал Psychological Science. Пять экспериментов показали, что моральные нарушения, которые выглядят безобидными, вызывают не только отвращение, но и смех. Безобидным нарушение может сделать другая норма, по которой ситуация допустима, слабая привязанность к нарушенной норме или психологическая дистанция.
Другая, модель дистанцирования и принятия, опубликована в 2017 году в Behavioral and Brain Sciences. Согласно ей, когда человек воспринимает что-то как искусство или вымысел, срабатывают механизмы психологической дистанции: зритель в безопасности и сам решает, смотреть ли дальше, поэтому негативные эмоции не мешают удовольствию. Затем включаются приёмы, которые делают такое переживание интенсивнее, интереснее и трогательнее. С идеей эстетической дистанции согласуется исследование Амстердамского университета, вышедшее в 2025 году в PNAS. В пяти экспериментах с общим числом участников больше тысячи люди чаще выбирали картины с тяжёлыми сюжетами, чем похожие фотографии, и дольше их рассматривали, а реальные снимки давались им эмоционально тяжелее.
Ещё одно объяснение авторы находят в самой культуре жанра, которая часто подаёт жуткое с иронией и нарочитым преувеличением. В пример они приводят чешскую группу Gutalax, у которой оформление альбомов и концерты построены на туалетном юморе. По их логике, поклонник, знакомый с такими приёмами, видит в гротескной картине или обложке игровое и безвредное нарушение нормы и может смеяться там, где посторонним не по себе.
В комментарии изданию PsyPost научный сотрудник Мельбурнского университета связал результаты с представлением о поклонниках как об активных участниках, которые сами переосмысляют жёсткий материал, и это касается даже визуальной стороны жанра. Он обращает внимание, что поклонники экстремальной музыки отдают себе отчёт: она часто нелепа и утрирована, и в этом одна из главных причин, почему она им нравится. Люди вне субкультуры часто не догадываются о такой реакции, а для своих это общая шутка. Возможно, в этом экстремальный метал может расходиться с моделью дистанцирования и принятия, но для уверенного вывода нужны новые исследования.
Исследователи отдельно предостерегают от вывода, будто поклонники экстремального метала эмоционально притуплены. Сниженное отвращение, по их словам, не означает онемения чувств: изображения вроде сцен разложения поклонники скорее воспринимают как развлечение и охотнее включаются в эстетическую игру, которую предлагает такой материал.
Что здесь причина, а что следствие, работа не показывает. Данные собраны однократно, поэтому неизвестно, приучает ли экстремальный метал со временем спокойно смотреть на такие образы и находить в них смешное, или к жанру изначально тянутся небрезгливые люди с чёрным юмором. Два похожих объяснения, предрасположенность или привыкание, авторы допускали и в работе 2025 года. Отделить активное переосмысление, например удовольствие от собственной реакции (психологи называют такие чувства метаэмоциями), от простого привыкания с помощью одних опросников сложно. Учёные предлагают подключить физиологические измерения и показатели реакций, которые возникают до осознания.
Мужчин среди участников было больше, особенно в группе поклонников. Это отражает состав аудитории жанра, но ограничивает перенос выводов на других людей. Изображения были только статичными, музыку участникам не включали. Понять, как звук и картинка вместе превращают отвращение в развлечение, по мнению авторов, помогут долгосрочные наблюдения за слушателями и эксперименты, где музыка звучит одновременно с показом изображений. Дальше команда собирается подробнее изучить роль юмора в восприятии отталкивающего. Один из авторов видит у этой темы и прикладной смысл. Отвращение занимает центральное место в ряде психических расстройств, при которых оно возникает легче и сильнее обычного, например при обсессивно-компульсивном расстройстве. Если юмор способен менять переживание отвращения, его элементы, в том числе игровые, по мнению исследователя, можно было бы добавить в экспозиционную терапию, где пациента постепенно сталкивают с тем, чего он избегает.