Воображение долго считалось чем-то почти само собой разумеющимся. Человек вспоминает прошлый разговор по дороге домой, заранее прокручивает в голове завтрашнюю встречу, представляет запах дыма или шум праздника, хотя рядом ничего этого нет. Мы пользуемся этой способностью каждый день и обычно даже не замечаем, насколько она важна. Она помогает готовиться к будущему, учиться на старых ошибках, мысленно примерять разные решения и иногда буквально удерживает от опасных поступков. Новая работа исследователей из Северо-Западного университета показывает, что воображение устроено сложнее, чем предполагалось раньше. Речь идет не просто о повторном включении зрительных или слуховых зон мозга. Судя по результатам, ключевую роль играют более высокие системы, которые собирают отдельные ощущения в осмысленную картину мира.
Если говорить простыми словами, ученые попытались разобраться, почему при мысли о яблоке многие люди как будто видят его внутренним взглядом, а при воспоминании о любимой песне могут почти услышать мелодию и голос. Долгое время считалось, что мозг в такие моменты в основном заново активирует те участки, которые работают при реальном зрении, слухе и других ощущениях. Эта идея выглядит логичной. Если человек представляет огонь, значит мозг как будто имитирует восприятие жара и света. Но новое исследование предлагает более тонкий взгляд. Оно говорит о том, что воображение может рождаться не на уровне «сырая картинка» или «чистый звук», а там, где мозг уже превращает поток сигналов в сцены, события, слова, смыслы и внутренние истории.
Именно это и попытались проверить авторы работы. Участникам предлагали представить разные ситуации. Например, детский день рождения или замок на холме. В это время их мозговую активность изучали с помощью очень точного сканирования. Работа была необычно глубокой даже по меркам нейронауки. В исследовании участвовали восемь человек, и каждый проходил через восемь отдельных сеансов. В сумме ученые получили более шестидесяти часов данных. Это важно, потому что в подобных исследованиях многое зависит от точности и объема наблюдений. Чем дольше и внимательнее смотришь на работу мозга одного и того же человека, тем меньше риск спутать устойчивую закономерность со случайным шумом.
Когда человек воображает, мозг не просто копирует сенсорное восприятие. Наибольшее совпадение между реальным восприятием и мысленным представлением ученые увидели не в ранних участках, связанных с первичной обработкой сигналов, а в более сложных ассоциативных областях. Это зоны, которые помогают связывать восприятие с памятью, языком, контекстом и пониманием ситуации в целом. Иначе говоря, когда человек представляет детский праздник, мозг не только извлекает отдельно звук смеха или отдельно вид шариков. Он как будто сразу собирает сцену целиком: пространство, настроение, движение, ожидание, речь, образы людей, даже скрытый смысл происходящего. Это хорошо объясняет, почему человеческое воображение так тесно связано с планированием, внутренним диалогом и способностью мысленно проживать то, чего прямо сейчас нет перед глазами.
Когда мы тревожимся перед важным разговором, мы редко воображаем только чье-то лицо или только звук голоса. Обычно в голове возникает почти мини-фильм, в котором есть интонации, паузы, выражение лица собеседника, собственные ответы, возможная неловкость, а иногда и целый сценарий событий на несколько шагов вперед. Мозг работает не как камера, а как режиссер: собирает не просто изображение, а значение происходящего. И это, пожалуй, самый интересный момент новой работы. Она сближает нейронауку не только с психологией, но и с обычной жизнью, потому что показывает: наши мысли устроены гораздо ближе к историям и сценам, чем к набору отдельных ощущений.
Авторы также заметили, что разные виды воображения опираются на разные крупные сети мозга. Когда участники представляли сцены, активнее работала система, которую обычно связывают с внутренним мышлением, воспоминаниями и мысленным путешествием во времени. Она тесно взаимодействует со структурой мозга, важной для памяти. Когда же люди мысленно проговаривали речь или представляли слова, сильнее включалась сеть, связанная с языком. Это выглядит очень убедительно. Воображение не является одной кнопкой в мозге: оно подстраивается под задачу. Если человек строит внутренний пейзаж, мозг работает одним способом. Если ведет беседу у себя в голове, подключается другой набор систем. Но в обоих случаях самые важные пересечения с восприятием снова обнаруживаются на высоком уровне обработки информации, а не на самом первом сенсорном этаже.
Именно воображение часто позволяет человеку выйти за пределы уже известного и увидеть то, чего пока нет в опыте.
Альберт Эйнштейн
Еще одна важная деталь состоит в том, что исследователи сопоставили мозговую активность не только с заданиями, но и с тем, что сами участники потом рассказывали о своем опыте. После сканирования люди описывали, насколько яркими были их внутренние сцены и звуки. Оказалось, что активность в ассоциативных областях связана с субъективной яркостью этих образов. Чем отчетливее человек переживал воображаемую ситуацию, тем заметнее была работа именно высокоуровневых систем. Это интересное наблюдение и для науки, и для медицины. Оно может помочь лучше понять, почему у одних людей воображение почти кинематографическое, а у других более схематичное. Возможно, дело не только в силе сенсорной памяти, но и в том, насколько активно мозг умеет собирать смысловые конструкции из внутренних сигналов.
Здесь невольно появляются и более широкие вопросы. Например, как связаны воображение, тревога и психическое здоровье? Ведь мозг использует одни и те же способности не только для творчества и планирования, но и для создания пугающих сценариев. Человек может заранее пережить провал, которого еще не было, или снова и снова возвращаться к тяжелому воспоминанию так, словно оно происходит прямо сейчас. Если новые данные верны, то важную роль в этом играют именно системы, превращающие отдельные впечатления в цельный внутренний сюжет. Отсюда, кстати, становится понятнее, почему разговорная терапия, работа с мысленными сценариями, тренировка внимания и техники переосмысления могут реально менять сам опыт человека. Они воздействуют не на отдельный звук или картинку, а на то, как мозг организует внутреннюю реальность.
Не менее интересно и то, что эти ассоциативные области особенно развиты у человека по сравнению с ближайшими эволюционными родственниками. Исследователи отдельно отметили этот момент. Способность строить сложные внутренние сцены может быть тесно связана с тем, что делает человеческое мышление особенным. Язык, планирование далекого будущего, мысленное проигрывание социальных ситуаций, создание мифов, науки, искусства и даже религии — все это в каком-то смысле опирается на возможность жить не только в том, что мы видим глазами, но и в том, что можем создать внутри головы. Человек умеет не просто замечать мир, а многократно мысленно перестраивать его еще до действия. И если это действительно завязано на крупные смысловые сети мозга, тогда воображение следует рассматривать не как побочный эффект восприятия, а как одну из центральных способностей разума.
При этом исследование не отменяет старые представления полностью. Авторы подчеркивают, что сенсорные зоны мозга не становятся ненужными. Было бы странно думать иначе. Когда человек представляет музыку, в этом все равно участвуют механизмы, связанные со слухом. Когда он мысленно видит пейзаж, без зрительных систем тоже не обходится. Но теперь картина становится глубже и честнее. Похоже, что воображение рождается из сотрудничества разных уровней мозга. Низовые системы дают материал, а высокоуровневые превращают его в сцену, диалог, идею или событие. Это похоже на работу театра: одни отвечают за свет и звук, другие — за сюжет, роли и смысл. Без первых спектакль не состоится, но именно вторые делают его чем-то цельным, а не набором сигналов.
Внутренние образы — это не пустая игра сознания. Они тесно связаны с памятью, речью, обучением, принятием решений и даже безопасностью. Когда ребенок репетирует ответ у доски у себя в голове, когда взрослый заранее продумывает сложный разговор или когда спортсмен мысленно проходит дистанцию перед стартом, мозг использует очень серьезные механизмы. Возможно, именно поэтому мысленные тренировки иногда действительно помогают. Они не заменяют реальный опыт, но создают внутреннюю модель действия. А чем лучше мозг умеет строить такие модели, тем увереннее человек ориентируется в неопределенности.
Автор статьи: журналист, специалист здравоохранения, Штык Аркадий Егорович
