Некоторые люди признаются, что во время прослушивания любимой мелодии у них по коже бегут мурашки, перехватывает дыхание и на секунду кажется, что время остановилось. Другие в этот момент пожимают плечами и не понимают, что именно должно происходить. Новое исследование доказало, что причина таких различий может скрываться в генах.
Ещё Чарльз Дарвин описывал, как исполнение гимна в часовне колледжа вызывало у него настолько сильное удовольствие, что по спине проходила дрожь. Позже писатель Владимир Набоков, который, к слову, не слишком любил музыку, говорил о характерном покалывании как о признаке подлинного соприкосновения с художественным гением. Эти наблюдения долго оставались на уровне красивых метафор. Теперь наука пытается объяснить их биологически.
В центре внимания исследователей оказалось явление, которое называют эстетическим ознобом. Это короткие, но яркие моменты пикового удовольствия, когда человек ощущает мурашки, дрожь или волну тепла в ответ на музыку, поэзию или сильное визуальное произведение. С точки зрения науки это удобная модель для изучения эмоций. Ощущение можно зафиксировать, измерить пульс, кожную проводимость, активность мозга. Получается редкая возможность связать субъективное чувство с объективными показателями организма.
Чтобы разобраться, почему одни люди чаще испытывают такие реакции, чем другие, учёные использовали данные крупного популяционного проекта, в котором участвовали более пятнадцати тысяч человек. У исследователей была информация не только об их ответах на вопросы о реакции на искусство, но и о генетических данных. Это позволило сопоставить эмоциональные особенности с вариациями в дезоксирибонуклеиновой кислоте. Результат оказался неожиданно весомым. Примерно 30% различий в склонности к эстетическим мурашкам связаны с семейными факторами. Четверть этого влияния объясняется общими генетическими вариантами. Иначе говоря, гены действительно играют заметную роль в том, насколько человек чувствителен к художественным переживаниям.
Важно подчеркнуть, что речь не идёт о каком-то одном гене музыки или поэзии. Исследование показало более сложную картину. Часть генетических влияний была общей для музыки, стихов и визуального искусства. Эти варианты также ассоциировались с личностной чертой открытости новому опыту. Люди с такой чертой чаще интересуются культурой, легче вовлекаются в творчество, склонны к глубоким переживаниям. Возможно, именно этот комплекс качеств делает их более восприимчивыми к эстетическим пикам.
В то же время обнаружились и отличия. Некоторые генетические эффекты были специфичны для отдельных видов искусства. Это означает, что биологические механизмы, лежащие в основе реакции на музыку, могут частично отличаться от механизмов, связанных с восприятием поэзии или живописи. Вероятно, задействованы разные нейронные сети, разные пути обработки информации.
Руководитель работы отметил, что генетика может стать дополнительным ключом к пониманию того, почему люди по-разному воспринимают один и тот же сенсорный мир. Но он подчеркнул, что впереди ещё много работы. Необходимо изучить, как наследственные особенности взаимодействуют с окружающей средой, воспитанием и социальным контекстом.
И здесь возникает важный момент. Даже если гены объясняют значимую часть различий, это не значит, что всё предопределено. Семейные факторы включают не только наследственность, но и общую культурную среду. Ребёнок, выросший в доме, где постоянно звучит музыка, где читают вслух стихи, скорее научится распознавать и ценить тонкие эмоциональные оттенки. Его нервная система будет тренироваться реагировать.
Музыка делает существование человека осмысленным и глубоко переживаемым.
Фридрих Ницше
Интересно, что предыдущие исследования уже показывали сходство между эстетическими мурашками и реакциями на биологически значимые стимулы. Например, активируются системы вознаграждения мозга, те же, что участвуют в ощущении удовольствия от еды или социального одобрения. Это подтверждает, что искусство способно задевать древние эволюционные механизмы. Наш мозг воспринимает гармонию, ритм или выразительный образ не как абстракцию, а как значимое событие.
С практической точки зрения такие открытия могут помочь лучше понять природу эмоций. Если известно, что определённые генетические варианты связаны с повышенной чувствительностью к искусству, это может пролить свет и на более широкие вопросы. Например, на различия в эмпатии, склонности к сопереживанию или даже на уязвимость к эмоциональным расстройствам. Люди, которые глубже реагируют на культурные стимулы, нередко столь же ярко переживают и стресс.
При этом важно избегать упрощений. Наличие генетической предрасположенности не гарантирует, что человек будет регулярно испытывать мурашки от симфонии или картины. Нужен контекст. Нужен личный опыт. Нужна готовность остановиться и прислушаться к себе. В современном мире, где внимание постоянно рассеяно, такие состояния могут просто не успевать возникнуть. Учёным предстоит выяснить, какие именно гены и биологические пути участвуют в формировании эстетической чувствительности. Возможно, будут найдены связи с работой дофаминовой системы, отвечающей за удовольствие и мотивацию. Возможно, с регуляцией серотонина, влияющего на настроение. Это только гипотезы, но они логично вытекают из уже известных данных о мозге.
Если мы понимаем, что восприимчивость к искусству частично наследуется, это может изменить взгляд на художественное образование. Вместо идеи о том, что «кто-то просто не чувствует», появится более тонкое понимание различий. Кому-то нужно больше времени, кому-то больше погружения, кому-то иной формат. Индивидуальные различия не означают отсутствие способности.
В повседневной жизни знание о таких механизмах может стать поводом внимательнее относиться к своим реакциям. Если музыка вызывает у вас дрожь и слёзы, это не излишняя сентиментальность, а проявление сложной работы мозга и генетики. Если же вы редко испытываете подобные состояния, это тоже норма. Просто ваш способ переживания мира может быть другим.
Само по себе открытие о роли генов в эстетических мурашках напоминает, насколько глубоко искусство вплетено в биологию человека. Оно не находится где-то на периферии, как украшение жизни. Оно взаимодействует с фундаментальными системами мозга. И для части людей это взаимодействие особенно ощутимо, буквально до кончиков пальцев.
Автор статьи: журналист, специалист здравоохранения, Аркадий Штык.
