Содержание
В этом материале — как началась новая вспышка эболы, чем именно опасен конкретный штамм, как он передаётся от человека к человеку и почему медики на этот раз не могут просто достать с полки готовую вакцину.
Если совсем коротко: в провинции Итури зафиксировали очередную вспышку геморрагической лихорадки. К моменту, когда её официально объявили, новая вспышка эболы унесла жизни 65 человек — а сотни заболели, точнее, попали в списки подозрительных случаев. На тот момент насчитывалось около 246 подозрительных случаев и 65 смертей, в основном в зонах Монгбвалу и Рвампара. Дальше цифры поползли вверх — но обо всём по порядку.
Как всё началось
История тянется раньше официального объявления. Первый известный подозрительный случай — медработник, у которого появились лихорадка, кровотечения, рвота и сильное недомогание; он умер в медицинском центре в Буниа.
Дальше — тревожный сигнал. 5 мая поступило сообщение о неизвестной болезни с высокой смертностью в зоне Монгбвалу, включая четырёх медработников, умерших в течение четырёх дней. Это, кстати, классический «красный флаг» для эпидемиологов — когда первыми гибнут именно те, кто лечит. Команда быстрого реагирования провела расследование, и 13 мая, после углублённого изучения в зонах Монгбвалу и Рвампара, вспышку подтвердили как болезнь, вызванную вирусом Бундибуджио, а 15 мая официально объявили семнадцатую вспышку эболы в стране.
Любопытна география начала. Считается, что событие зародилось в зоне Монгбвалу — это район с интенсивным трафиком и горнодобычей, — а затем случаи мигрировали в Рвампара и Буниа, куда люди поехали за медицинской помощью. То есть болезнь как бы «расползалась» вслед за теми, кто искал лечение.
Есть ли у животных эмоции и чем отличается мышление человекаКак росло число заболевших
Тут важно понимать: 65 смертей — это снимок на момент объявления. Эпидемия быстро набирала обороты. Уже через несколько дней картина изменилась. К 19 мая сообщалось о 543 подозрительных случаях и как минимум 131 смерти, а британские учёные оценивали реальное число заражений в диапазоне от 400 до 800, потенциально выше 1000. А ещё спустя неделю масштаб стал совсем другим — к 27 мая фиксировалось 1205 подозрительных и подтверждённых случаев и не менее 264 смертей, и считается вероятным, что истинное число заражений заметно превышает учтённое.
И ещё одна деталь, которая объясняет тревогу. Это семнадцатая вспышка эболы в стране и всего через пять месяцев после окончания предыдущей. Регион, можно сказать, толком не успел выдохнуть.
Что за штамм и почему он другой
Вот здесь начинается самое интересное (и неприятное). Возбудитель — не привычный «заирский» вирус, а вирус Бундибуджио.
Это вид эболавируса, вызывающий тяжёлую и часто смертельную геморрагическую лихорадку; он относится к семейству филовирусов и родственен заирскому, суданскому штаммам, а также вирусам вроде Марбург. Назван по месту первого обнаружения — впервые его выявили в 2007 году в округе Бундибуджио на западе Уганды.
Самое важное для понимания угрозы: вирус редкий. До этого было всего две вспышки Бундибуджио — в Уганде в 2007–2008 годах и в 2012 году в Конго. Накопленной статистики мало. Суммарно по этим вспышкам известно о 211 случаях и 71 смерти — летальность около 33,6%.
Насколько он смертоносен? Тут оценки расходятся. Летальность в двух прежних вспышках составляла 25% и 50% соответственно. Звучит чуть «мягче» заирского варианта — но не обольщайся. Эксперты подчёркивают неудобную правду: называть болезнь «лёгкой» цинично, если умирает треть заболевших. К тому же оценка построена всего на двух небольших вспышках, так что предсказать поведение нынешней эпидемии трудно.
В какой стране медицина лучше: ТОП-5 стран с развитой медициной, где хорошо лечатКак проявляется болезнь
Коварство Бундибуджио — в самом начале. На ранней стадии его легко спутать с чем-то более привычным.
Инкубационный период составляет от 2 до 21 дня, а человек не считается заразным, пока не появятся симптомы. Это, с одной стороны, окно для контроля. С другой — ранние симптомы (лихорадка, головная боль, мышечная боль) похожи на признаки других инфекций, типичных для этих регионов, из-за чего диагностика и распознавание вспышки иногда запаздывают.
Дальше становится хуже. Ранние «сухие» симптомы — жар, ломота, усталость — сменяются «влажными»: диарея, рвота, необъяснимые кровотечения. А механизм у этой группы вирусов жёсткий. Они вызывают геморрагическую лихорадку, поражая определённые иммунные клетки и запуская массивный воспалительный ответ, способный привести к внутренним кровотечениям и отказу органов.
Как он передаётся
Откуда вообще берётся такая зараза — и как перескакивает на людей. Это зоонозное заболевание, и природным резервуаром предположительно служат фруктовые летучие мыши; заражение человека происходит при тесном контакте с кровью или выделениями инфицированных животных — летучих мышей или приматов, — а затем вирус распространяется между людьми через прямой контакт с кровью, выделениями, органами или другими биологическими жидкостями и заражёнными поверхностями.
Важный момент, который часто пугает людей зря. Нет данных, что вирус легко передаётся по воздуху. Но есть две ситуации, где передача резко ускоряется. Передача особенно усиливается в медицинских учреждениях при недостаточных мерах инфекционного контроля и во время небезопасных похоронных обрядов с прямым контактом. Помнишь четырёх погибших медработников в начале? Вот это оно и есть.
Физическая активность для женщин после 50 снижает риск преждевременной смертиПочему нет вакцины и лечения
А вот это — ядро всей проблемы, и именно поэтому сотни заболели на фоне довольно беспомощного арсенала.
Дело в том, что существующие средства «заточены» под другой штамм. Два моноклональных антитела, лицензированных по итогам клинических испытаний в Конго в 2018–2020 годах, специфичны к одному виду эболы, но не к вирусу Бундибуджио. То же касается и вакцин — их попросту нет под этот возбудитель.
Возникает резонный вопрос: а нельзя ли применить заирскую вакцину? Тут всё неоднозначно. Эксперты обсуждали возможность использовать вакцину, одобренную против заирского эболавируса, для пациентов с Бундибуджио; исследование на животных намекает, что она может быть частично эффективна, но есть опасения по поводу действенности и безопасности вакцины, созданной против другого вируса.
Что-то экспериментальное в запасе всё же имеется. Кандидатные противовирусные препараты и экспериментальные моноклональные антитела существуют, хотя их эффективность ещё не доказана. Поэтому на практике врачи опираются на поддерживающую терапию. При отсутствии специфического лечения помощь сводится к снятию симптомов и интенсивной поддерживающей терапии: восполнение жидкости, кислородная поддержка, тщательный контроль показателей крови и сердца. И это работает — шансы выжить заметно выше, если человек рано получает поддерживающую помощь: жидкости, лекарства от симптомов и лечение сопутствующих инфекций.
Казалось бы, есть ПЦР — бери и тестируй. Но и тут загвоздка. ПЦР-тесты требуют специфичных для вируса диагностических наборов, а их для Бундибуджио сейчас недостаточно, что заметно тормозит подтверждение случаев, а значит — отслеживание контактов и изоляцию пациентов. Получается замкнутый круг: пока не подтвердили — не изолировали, а пока не изолировали — вирус продолжает идти по цепочке.
Легкие аэробные нагрузки как альтернатива НПВС при утренней скованности суставовПочему так трудно остановить распространение
Здесь география и политика сплетаются в один тугой узел. Итури — это коммерческий и миграционный узел, граничащий с Южным Суданом и Угандой, а зона Буниа расположена менее чем в 500 км от Уганды. Уже одно это создаёт идеальные условия для разноса инфекции. Добавь к этому обстановку на месте. Вспышка происходит на фоне продолжающегося конфликта в Итури — гуманитарного кризиса, где в помощи нуждаются 1,9 миллиона человек, при больших потоках беженцев и трансграничных перемещениях, а также поездках, связанных с горнодобычей.
И самое тяжёлое для тех, кто борется со вспышкой. Конфликт и перемещения осложняют отслеживание контактов: население крайне мобильно, а на медработников нападают. Что вирус не сидит на месте — уже видно. Завозные случаи из Итури зафиксированы в Северном Киву и Киншасе, а также в столице Уганды Кампале; 21 мая подтвердили эболу у пациента, умершего в сельской местности близ Букаву в Южном Киву, куда он приехал из Кисангани. Тревога растёт и официально: 22 мая уровень риска внутри страны подняли до «очень высокого», региональный остался «высоким», а глобальный — низким.
