Вокруг этой темы скопилось столько недоразумений, что и не знаешь, с какой стороны подступиться. Кто-то уверен: настоящий христианин лекарств не пьёт, а только молится — мол, иначе это маловерие. Кто-то наоборот, посмеивается: «Что вы со своими акафистами, антибиотик примите и хватит». А между тем сама Церковь — Священное Писание, святые отцы, Основы социальной концепции — давно и спокойно говорит вещь простую: молитва и медицина не враги. Ниже я попробую собрать разрозненные кусочки в один разговор — без пафоса, без клише, как мы обсудили бы это на трапезе после службы.
Начну с того, что само по себе противопоставление храма и врача — придумка достаточно поздняя. В библейской традиции его попросту нет.
В книге Премудрости Иисуса, сына Сирахова, есть удивительный кусок, который у нас почему-то цитируют редко. А зря. Целая 38-я глава посвящена ровно нашей теме: «Почитай врача честью по надобности в нем, ибо Господь создал его, и от Вышнего — врачевание» (Сир. 38:1–2). Дальше — ещё сильнее: «Господь создал из земли врачевства, и благоразумный человек не будет пренебрегать ими». То есть лекарственные растения, по слову Писания, — тоже Божие создание, как и сам врач. И обратите внимание на 13-й и 14-й стихи: «дай место врачу, ибо и его создал Господь… ибо и они молятся Господу, чтобы Он помог им подать больному облегчение и исцеление к продолжению жизни». Получается, врач, который молится за пациента, — это не какая-то новинка, а норма ещё ветхозаветная. Любопытно ведь.
Святые отцы это место знали и любили. Святитель Василий Великий рассуждал так: «Как пользуемся искусством земледелия, а плодов просим у Господа, или вверяем кормило кормчему, а молим Бога, чтобы спас нас от потопления, так, вводя к себе врача, когда дозволяет сие разум, не отступаемся от упования на Бога».
Сравнение с землепашцем тут очень точное. Никто же не скажет: «Я верую — значит, поле пахать не буду, само вырастет». Все понимают, что Бог даёт урожай через труд, через дождь, через семя, через мозоли на ладонях. Точно так же Господь чаще всего исцеляет нас не вспышкой молнии, а через таблетку, скальпель, капельницу, через знания и руки конкретного доктора. Об этом же писал и святитель Феофан Затворник: «Бог не всегда хочет употреблять Свои необычайные средства, а окружил нас средствами обычными, которые тоже Его суть. К необычным переходят по истощении обычных». Это, пожалуй, золотое правило для верующего, которому страшно идти к врачу.
Кстати, о страхе. Он часто переодевается в благочестие.
Бывает, человек говорит: «Я положусь на волю Божию, на врача не пойду». И вроде красиво звучит. Но на сайте Православие.Ru есть отрезвляющая мысль: такое решение, принятое без ведома духовника, — греховное. Потому что в отношении самих себя мы редко правильно понимаем волю Божию. Мы её путаем со своими страхами, фантазиями, гордостью. Не лечиться вообще, ссылаясь на веру, — это идеал, которого достигали единичные святые-аскеты. Французский патролог Жан-Клод Ларше прямо пишет: такое отношение к медицине у некоторых отцов было «идеалом, которого могут достигнуть только обретшие совершенство и который поэтому не может быть вменён другим». Никто, заметьте, не возводил это в общее правило для прихожанина с гипертонией.
И вот тут самое интересное — личный пример.
Если кто-то по-настоящему имел право противопоставлять храм и врача, то это, наверное, был бы святитель Лука Крымский, в миру Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий — хирург, доктор медицины, профессор и архиепископ. Человек, на котором сошлись две вершины: научная и духовная. Так вот, он этого противопоставления не делал никогда. В Туруханской больнице в 1924–1925 годах коллеги заметили: перед каждым разрезом он рисовал на теле больного крест йодом. У него в операционной даже в годы богоборчества стояла икона. Он молился перед операцией — и при этом разработал такие методы хирургии, как резекция, написал «Очерки гнойной хирургии», получил за них Сталинскую премию первой степени. Уже ослепнув в 1956-м, он продолжал принимать пациентов — у входа висела табличка: «Профессор Войно-Ясенецкий. Приём бесплатный».
Сама его жизнь — лучший ответ на вопрос, поставленный в заголовке.
И сегодня к нему обращаются с молитвой и пациенты, и врачи перед операцией. Молитвы святителю Луке были составлены к его прославлению совсем недавно, на рубеже веков. В церковном году две даты с ним связаны: 11 июня — день его кончины, и 18 марта — день обретения мощей. Свидетельств о помощи святого собрано немало: одни выходят из реанимации, другие — после сложнейших операций, третьи рассказывают о чудесном восстановлении руки или зрения. Но обращу внимание: ни одно из этих свидетельств не звучит как «помолился — и врачей не понадобилось». Звучит ровно наоборот: «помолился — и операция прошла хорошо», «молилась за сына в реанимации — и он пришёл в себя». То есть духовная жизнь не отменяет лечения, а вплетается в него.
Святитель Лука в этом смысле — не один. До него был Владимир Петрович Филатов, знаменитый офтальмолог: тоже молился перед операциями. А до них всех — святые бессребреники Косма и Дамиан, врачи по профессии. Их на иконах часто пишут с медицинскими инструментами и ларцами с лекарствами в руках — почти как великомученика Пантелеимона. Они учились врачебному искусству у матери, Феодотии, лечили людей бесплатно (отсюда и имя «бессребреники») и при этом не делали из ремесла культа: знали, что силой исцеления обладает Христос. Когда Палладия принесла Дамиану три яйца за помощь, Косма даже расстроился — настолько ему было важно, чтобы не было даже тени корысти. Но самой медицины, скальпеля, лекарств — никто из них не отрицал. Это были знающие, грамотные доктора своего времени.
Интересный нюанс — мученики Косма и Дамиан Римские пострадали при императоре Карине в III веке. И Церковь чтит их именно как врачей.
Теперь о том, как на это смотрит современная Русская Православная Церковь — официально, в документах. В Основах социальной концепции прямо сказано: Церковь подчёркивает положительное отношение к врачебной деятельности. И тут же делает важное уточнение, которое многие почему-то пропускают. Нужно отличать исцеляющую благодать Святого Духа, подаваемую через медицинские средства, — от «заклинаний, заговоров, иных магических действий и суеверий», которые на самом деле представляют собой обращение к бесовским силам. Вот это — ключевое. Доказательное лечение и магическое целительство — вещи противоположные. Антибиотик — это Божие средство, переданное через врачей и фармацевтов. А «биоэнергетика», «снятие порчи», «медицинская астрология» — это совсем другое поле, и оно для православного закрыто. Не нужно путать одно с другим только потому, что и там и там обещают здоровье.
Знаете, что меня всегда поражает? То, что Сам Христос называл Себя Врачом. «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (Мф. 9:12). Образ врача в Евангелии — не унижен, а возвышен. И если Христос не побрезговал такой метафорой о Себе, то и мы не имеем права смотреть на медицину свысока.
Что же делать практически — если всё-таки болезнь, операция, госпиталь? Здесь у Церкви есть конкретные, осязаемые шаги.
Первое — личная молитва. Это самое простое и самое основное. Можно молиться своими словами, можно — готовыми текстами: канон за болящего, молитвы святителю Луке Крымскому, великомученику и целителю Пантелеимону, бессребреникам Косме и Дамиану, перед иконами Божией Матери «Целительница» и «Всецарица». Молитва не отменяет таблетки, но меняет внутреннее состояние, а оно — серьёзный лечебный фактор, это и врачи признают.
Второе — Таинства. Перед серьёзной операцией принято исповедаться и причаститься. Существует особое Таинство Елеосвящения (Соборование), о котором прямо сказано в апостольском послании: «Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне» (Иак. 5:14). Это не магический ритуал и не «гарантия выздоровления» — это Таинство, в котором Церковь молится о больном и об отпущении грехов, в том числе забытых.
Третье — благословение священника и молебен. Если ложитесь в стационар, хорошо взять благословение у батюшки, заказать молебен о здравии, попросить, чтобы Господь умудрил лечащего врача назначить правильное лечение. Это ровно то, что и подразумевал Сирах: чтобы и сам врач — пусть даже неверующий — оказался «в иное время» в той ситуации, где «в их руках бывает успех».
Четвёртое — выбор врача. Тут Церковь даёт неожиданно практичный совет. Не стоит идти к доктору, который практикует «биоэнергетику», «экстрасенсорику» или обещает вылечить «от всех болезней разом». А вот к нормальному врачу — терапевту, хирургу, онкологу, психиатру — идти не просто можно, а нужно. И это не противоречит вере ни на йоту.
И пятое, самое тонкое. Болезнь в православной традиции — это не только телесная поломка, но и духовная ситуация. Это не значит, что всякая болезнь — наказание (так огрубляют только народные пересуды). Но это значит, что во время болезни хорошо посмотреть на свою жизнь — на отношения с близкими, на привычки, на грехи, которые мы давно носим, не замечая. Святитель Феофан говорил: больной христианин — это и подвижник, и пациент одновременно. Подвижник — потому что терпит, смиряется, молится. Пациент — потому что выполняет назначения доктора. Одно другому не мешает, а помогает.
В завершение разговора — короткая фраза, которую я когда-то услышал от знакомого реаниматолога, человека церковного. Он сказал так: «Когда я молюсь перед сменой, у меня меньше дрожат руки». Лучше, мне кажется, и не сформулируешь, почему молитва и медицина — союзники, а не соперники. Храм и врач стоят по одну сторону баррикад. По ту сторону, где жизнь.
