Содержание
Заболеть в Москве XVII века было делом рискованным — и не только из-за самой болезни. К кому идти? Учёный дохтур-иноземец даёт советы, но руками не работает; лекарь ставит пластыри и пускает кровь; обтекарь толчёт в ступке порошки; а в зелейном ряду на рынке торговка предлагает травку «от нутряной хвори» — быстро и вдвое дешевле. Эта статья о том, кто и как лечил на Руси: разберёмся, чем дохтур отличался от лекаря и почему аптекаря звали «поваром», зачем государству понадобился Аптекарский приказ, откуда в царской аптеке брались можжевеловые ягоды и рог единорога — и почему народ, несмотря на все казённые новшества, упрямо ходил к знахарям.
Сразу оговорка: медицина в Московском государстве не была единой системой. Она складывалась из нескольких разных миров — придворного, аптечного и народного, — и пересекались эти миры куда реже, чем можно подумать. Начнём с людей, с той самой троицы из заголовка.
Дохтур, лекарь и обтекарь: три ступени одной лестницы
Современники отлично чувствовали разницу между этими фигурами и сформулировали её с завидной точностью. Сложилась даже своего рода иерархия: дохтур совет свой даёт и приказывает, а сам тому не искусен; лекарь прикладывает и лекарством лечит; а обтекарь у них обоих — повар. За иронией скрывается вполне рабочая схема разделения труда.
Дохтур — это врач с университетским образованием, почти всегда иностранец, выписанный из Европы за большие деньги. Его дело — голова, а не руки: осмотреть больного, порассуждать о причинах хвори (как умели тогда — по пульсу, по моче, по цвету лица), назначить лечение. Сам он ничего не «прикладывал» — для этого существовали люди попроще.
Лекарь стоял ступенькой ниже, зато умел то, чего дохтур не умел и не особенно хотел уметь: вправить вывих, вскрыть нарыв, пустить кровь, перевязать рану, наложить пластырь. Практик, ремесленник от медицины — и, между прочим, фигура для больного куда более полезная в повседневной жизни. А обтекарь (так на русский лад переиначили слово «аптекарь») готовил лекарства по указаниям первых двух: толок, варил, смешивал, настаивал. Отсюда и «повар» — кухня у него была самая настоящая, только на выходе вместо ужина получались порошки, мази, пластыри и целебные водки.
Медицина древней Греции: от храмового врачевания к рациональной наукеАптекарский приказ: медицина как государево дело
Всей этой разношёрстной компанией нужно было управлять, и для этого существовал Аптекарский приказ — особое ведомство, которое по указаниям царя ведало врачебным и аптечным делом. Именно он организовывал заготовку лекарств, главным образом растительных, следил за придворными медиками и понемногу превращался в подобие министерства здравоохранения допетровской эпохи.
Была у приказа и задача самая деликатная — здоровье государя. Времена стояли такие, что отравы боялись не зря, поэтому снадобье, прежде чем попасть к царю, проходило через несколько рук, и каждая из этих рук отвечала за него в буквальном смысле головой. Присматривались и к самим врачам-иноземцам: с чем приехал, где учился, что за человек.
При приказе существовала и школа, где готовили собственных, русских лекарей, — своих специалистов отчаянно не хватало, особенно в войсках, где раны и болезни выкашивали людей не хуже неприятеля.
Правда, у всей этой казённой машины был один упрямый противник — привычка. Сколько ни строй аптек и школ, а жители шли лечиться туда, куда ходили их деды. Но об этом чуть позже.
От царской аптеки до аптеки «для всяких чинов»
Долгое время лекарственные зелья население получало на рынках, в зелейных рядах, — никакой другой «фармацевтической розницы» просто не существовало. Первая настоящая аптека появилась в Москве в 1581 году, и была она заведением сугубо закрытым: лекарства там готовили только для царя и его ближайшего окружения. Работали в ней приглашённые из-за границы фармацевты; один из них, англичанин Джеймс Френч, в 1602 году привёз с собой из Англии запас лекарств, по тем временам драгоценный — лучших средств в стране просто не было.
Простому горожанину пришлось ждать почти столетие. Только 20 марта 1672 года царским указом открыли вторую аптеку — уже «для людей и всяких чинов»: купить лекарство теперь мог, в принципе, любой, у кого хватало денег (а стоили аптечные снадобья недёшево). В 1682 году появилась и третья — при первом гражданском госпитале у Никитских ворот. Три аптеки на огромное государство — негусто; понятно, что зелейные ряды без работы не остались.
Зачатки народной медицины: что было до того как появилась медицинаОткуда в аптеке лекарства: импорт, рынок и ягодная повинность
Снабжение аптек — отдельная и очень живая история. Единого канала не было: сырьё добывали всеми возможными способами, и способы эти многое говорят о самой эпохе.
С самого начала лекарственное сырьё завозили из Англии. Когда привезённые запасы истощались, недостающее закупали или выписывали из других стран — из той же Англии, из Голландии, Германии. Импорт был делом дорогим и небыстрым: пока корабль дойдёт, пока обоз доберётся до Москвы, — а больной-то ждёт.
Поэтому часть материалов аптеки покупали прямо в московских торговых рядах, и география этих закупок совершенно прекрасна. Свиное сало на пластырь брали в мясном ряду, целебные травы и ягоды — в зелейном, серу горючую и смолу чёрную — в москательном, где торговали красками и всякой хозяйственной химией. Казённая аптека, по сути, ходила за сырьём на тот же рынок, что и обычная московская хозяйка, — просто со списком подлиннее.
Самый же колоритный канал снабжения назывался ягодной повинностью. К воеводам в разные концы Руси отправлялись царские указы: собирать для Государевой аптеки те травы и плоды, которыми славится именно их земля. Из Коломны везли корень чёрной чемерицы, из Костромы — можжевеловые ягоды, из Астрахани и Воронежа — солодовый корень. И это была не просьба: за невыполнение ягодной повинности полагалось тюремное заключение. Сбор трав, по сути, приравняли к государственной обязанности вроде налога.
Так и складывался аптечный запас: что-то из Лондона, что-то с соседнего рынка, что-то из-под Костромы — под страхом тюрьмы.
Палеопатология: чем болели древние люди и как мы это узнаёмЧем лечили: травы, баня и рог единорога
Основой всегда оставались растительные средства — то самое зелье, которым торговали в зелейном ряду. Травы, коренья, ягоды, настои и отвары: ими лечили и у знахарки, и в царской аптеке; разница была скорее в цене и в том, кто и по какому рецепту это зелье приготовил.
Но рядом с травами жила самая настоящая экзотика. В ходу был, например, рог единорога в порошке — средство сказочно дорогое, которому приписывали силу против ядов и самых страшных болезней (на деле под видом рога, скорее всего, продавали бивень нарвала, но кто ж тогда проверял). Применяли сердце оленя, порошок из молодых зайчат в вине, загадочный «камень безуй» — его находили на берегу моря и считали универсальным противоядием. Логика была своя, вполне стройная: чем диковиннее и труднодоступнее средство, тем могущественнее должна быть его сила.
Что удивительно, при всей этой экзотике на Руси вполне понимали ценность того, что мы сегодня назвали бы здоровым образом жизни. От цинги применяли пихту и сосну — хвойные настои действительно богаты витамином C, о котором тогда, разумеется, никто не слышал. Соблюдали чистоту — не как моду, а как защиту от хвори.
А главной панацеей была баня. Ею лечили простуду и ломоту в костях, суставы и тоску — парились буквально «от многих болезней». И, положа руку на сердце, во многих случаях жаркая баня помогала честнее, чем порошок из зайчат.
Почему народ шёл к знахарю, а не к дохтуру
Теперь вернёмся к обещанному упрямству. Казалось бы: есть Аптекарский приказ со школой, есть аптеки, есть учёные дохтуры — лечись. Но жители всё-таки предпочитали народных целителей, и причины у этого выбора были веские.
Первая — доверие. Знахарь, травница, костоправ — люди свои, понятные: они говорили с больным на одном языке, лечили привычными с детства средствами и не пугали чужеземными манерами. Дохтур же был иноземцем почти по определению, и отношение к нему оставалось настороженным: поди разбери, что он там приказывает и не выйдет ли от его совета хуже. Вторая причина ещё проще — деньги. Лечиться у докторов было дорого, у целителя — гораздо дешевле, а порой и вовсе за угощение или посильный гостинец.
Так и жили на Руси две медицины разом. Одна — казённая, с дохтуром, лекарем и обтекарем, с тремя аптеками и ягодной повинностью, — обслуживала дворец и тех, кому по чину и карману. Другая — рыночно-знахарская, с травницей из зелейного ряда и жаркой баней, — лечила всех остальных. И вторая, надо признать, была куда многолюднее.
