Содержание
История медицины в стенах русских обителей
Когда на Руси ещё не существовало ни государственных больниц, ни аптек, ни дипломированных врачей, роль медицинских учреждений взяли на себя монастыри. Именно монастырские лечебницы вместо больниц в привычном смысле стали первым местом, куда простой человек мог прийти за помощью — бесплатно и без оглядки на сословие. В этой статье — о том, как выглядела монастырская медицина, кто её создавал и почему на Руси монахи врачами были задолго до появления светских лекарей.
Как всё начиналось: пещеры, кельи и первые пациенты
После крещения Руси в 988 году на её территории стали один за другим появляться монастыри. И почти сразу при них начали возникать лечебницы. Это не было чьим-то централизованным указом — скорее, следствие самой природы монашеской жизни. Монахи считали помощь больным частью служения Богу, а болезнь понимали как испытание, которое можно и нужно облегчить. Собственно, одно из первых упоминаний организованной медицинской помощи на Руси связано с Киево-Печерской лаврой, основанной в 1051 году монахами Антонием и Феодосием.
Название лавры происходит от слова «печеры» — то есть пещеры. Именно в этих тесных подземных кельях монахи принимали первых больных.
Чуть позже, в 1091 году, митрополит киевский Ефрем построил лечебницу в Переяславле — это уже была не импровизация, а целенаправленное строительство медицинского учреждения при храме. Никоновская летопись зафиксировала формулировку, которая звучит почти как техзадание: были заложены «строение банное, врачеве и больницы всем приходящим безвозмездно врачевание». Обратите внимание — «безвозмездно». В эпоху, когда светские лекари брали за лечение плату, монастырские лечебницы вместо больниц стали для бедняков единственной надеждой.
Устройство монастырской больницы
Было бы неверно представлять себе монастырскую лечебницу как тёмный закуток с охапкой соломы на полу. На деле всё было устроено удивительно рационально — даже по меркам того времени. В больницах имелись отдельные помещения для пациентов с разными заболеваниями (по сути, прообраз современных палат), а тяжелобольных с заразными недугами размещали в изоляторах. То есть принцип карантина здесь применяли задолго до того, как он получил научное обоснование.
При больницах дежурили так называемые «больничные старцы» — монахи, набравшие опыт в заготовке трав и уходе за пациентами. По монастырским уставам больных полагалось регулярно мыть в бане — дважды в месяц как минимум. Рядом с больничными корпусами, как правило, располагались аптекарские огороды, где выращивали лук, чеснок и всевозможные лекарственные растения.
***
Три знаменитых монаха-врача из Киево-Печерской лавры
Киево-Печерский патерик — сборник рассказов о жизни лавры, составленный в XIII веке, — сохранил для нас имена нескольких выдающихся монахов-целителей. Самый известный из них — преподобный Агапит, которого называли «лечец безмездный». Он жил в XI веке, был учеником основателя лавры Антония и, судя по всему, обладал настоящим врачебным талантом. Агапит лечил братию и мирян, используя молитву и отвары трав, которые готовил сам. Он принципиально не принимал вознаграждения, а когда к нему потянулись пациенты со всего Киева — не зазнался, а продолжал жить в тесной келье.
Самый яркий эпизод его биографии — исцеление черниговского князя Владимира Мономаха. Будущий великий князь тяжело болел, и придворный врач-армянин (весьма знаменитый по тем временам специалист) ничего не мог с этим поделать. Мономах отправил гонца в Печерский монастырь, но Агапит дал обет не покидать обитель. Вместо визита он передал князю с посыльным «зелье» — по сути, лекарственное снадобье из трав. И князь выздоровел. Мономах лично приехал в монастырь с богатыми дарами — но Агапит спрятался и отказался их принять. Впоследствии все подношения были розданы нуждающимся.
Отдельного упоминания заслуживает преподобный Алимпий. Этот монах, по некоторым данным пришедший из Палестины, был одновременно иконописцем и лекарем. Его специализацией — если можно так выразиться — была проказа (лепра), тяжелейшее инфекционное заболевание, от которого другие врачи попросту отказывались. Алимпий лечил кожные поражения иконописными красками, которые, по всей видимости, содержали минеральные вещества с антисептическим действием. Метод был необычным, но, судя по патерику, давал результат.
Третий прославленный целитель лавры — «пречудный врач» Антоний, прибывший с Афона. Он получил хорошее медицинское образование в античной традиции, работал в больницах греческих колоний, а в Киеве лично ухаживал за больными, приготавливая собственные снадобья. По свидетельству хроник, его пациенты «умирали редко».
Врачебная этика: монастырский аналог клятвы Гиппократа
Начиная с XII века на Руси сформировались достаточно жёсткие требования к монахам-лечцам. Киево-Печерский патерик содержит своего рода этический кодекс: врачеватель обязан был выполнять любую, в том числе самую грязную работу по уходу за больным; проявлять терпение, внимательность и добросердечность; не стремиться к обогащению. По сути, это был церковный аналог клятвы Гиппократа — только записанный не философом, а составителями монашеских хроник.
Характерная деталь: на Руси в ходу был сборник «Пчела», включавший античные афоризмы. Один из них — приписываемый Аристотелю — определял идеал монастырского врача: «добрый врач есть тот, кто берётся лечить больных, от которых уже отказались все прочие врачи». И действительно — к монахам часто приходили те, кому больше некуда было идти. Люди в отчаянии, неизлечимо больные, душевно страждущие. Монастырские лечебницы вместо больниц принимали всех.
***
Что было в арсенале монахов-лекарей
Инструментарий и набор методов у монастырских врачевателей был шире, чем можно было бы ожидать. Травяные настои и отвары — это основа, конечно. Но помимо этого монахи практиковали вправление вывихов, кровопускание (популярнейшая процедура средневековья, основанная на идее баланса четырёх телесных «жидкостей»), хирургическую обработку ран и даже примитивные операции. Использовали глиняные горшки, которые работали по принципу современных медицинских банок — создавали вакуум, улучшая кровообращение.
Отдельная история — кровопускание. В некоторых монастырях для этой процедуры отводили специальные комнаты с печами и каминами. После «отворения крови» монаху полагались три дня отдыха и усиленное питание — в условиях строгого устава это была почти роскошь. Неудивительно, что процедурой порой злоупотребляли: вместо положенных четырёх раз в год некоторые «лечились» по десять-двенадцать. Впрочем, перерасход дров на обогрев «кровопускательных» комнат быстро привлёк внимание монастырского начальства.
Не только лечили, но и учили
Монастырские лечебницы стали ещё и первыми образовательными центрами в области медицины. Монахи собирали византийские и греческие рукописи, переводили их на славянский с латыни и греческого, а потом — и это важно — дополняли собственными наблюдениями, основанными на опыте русского народного врачевания. Так формировались лечебники и травники, которые потом расходились по всей стране.
Вот конкретный пример. В начале XV века основатель Кирилло-Белозерского монастыря инок Кирилл Белозерский перевёл с греческого трактат «Галиново на Иппократа» — комментарии римского врача Галена к одному из сочинений школы Гиппократа о природе человека. Этот текст потом неоднократно включался в состав русских лечебников и приобрёл огромную популярность. По сути, через монастыри на Русь пришла античная медицинская традиция — переработанная, адаптированная, но всё-таки научная по своей основе.
Первая библиотека Древнерусского государства была собрана в 1037 году при Софийском соборе в Киеве. Но именно монастыри стали главными хранилищами книжного знания. Летописцы Никон, Нестор, Сильвестр — все они были монахами. И медицинские тексты хранились на тех же полках, что и летописи.
***
Кирилло-Белозерская лечебница и северный опыт
Если Киево-Печерская лавра была колыбелью монастырской медицины, то Кирилло-Белозерский монастырь — одним из самых ярких её продолжателей. Основанный в 1397 году на берегу Сиверского озера, он за пару веков превратился в крупнейший культурный и хозяйственный центр русского Севера. И медицина занимала в его жизни далеко не последнее место.
На территории монастыря до сих пор сохранились Большие и Малые больничные палаты — уникальные памятники больничной архитектуры. Большие палаты были построены в юго-восточной части Успенского монастыря, Малые — позже, на средства императрицы Анны Иоанновны. При больнице существовал штат «больничных старцев», а рядом — аптекарский огород, где выращивали обширный ассортимент лекарственных растений. Лечили здесь не только монахов, но и монастырских слуг, крестьян, и вообще всех, кто приходил за помощью. По данным монастырских отчётов XIX века, окрестные жители и паломники регулярно обращались в обитель за лекарствами, которые выдавались бесплатно из монастырской аптеки.
Интересно, что архимандрит Иаков, управлявший монастырём во второй половине XIX столетия, и сам неплохо разбирался в практической медицине — сохранились его записки с рецептами и назначениями.
Соловки и другие обители
В первой половине XVI века больница появилась и при Соловецком монастыре — на далёких островах в Белом море. Здесь была даже собственная больничная библиотека. Монахи занимались не только лечением, но и перепиской, хранением и переводом медицинских рукописей с греческого и латыни. Для удалённого северного монастыря это был весьма внушительный уровень организации.
Вообще к XV–XVI векам монастырские лечебницы вместо больниц существовали практически при каждой крупной обители — в Новгороде, Смоленске, Москве. Берестяные грамоты начала XIV века подтверждают наличие больниц при новгородских монастырях. А в случае военных конфликтов монастырские больницы быстро превращались в госпитали для раненых воинов — задолго до появления военно-полевой хирургии как дисциплины.
***
Светские врачи и монахи: конкуренция или сотрудничество?
Важно понимать: на Руси монахи врачами были, но не они одни. Параллельно существовала народная медицина (волхвы, знахари, ведуны) и светская — частнопрактикующие лечцы, в том числе иностранцы. В Киеве и других крупных городах работали врачи-греки, сирийцы, армяне. У некоторых из них имелись собственные дома с «погребами» — по сути, домашними аптеками.
Между монастырской и светской медициной существовало определённое напряжение. Киево-Печерский патерик описывает «стязания о врачевськой хытрости» — медицинские диспуты между монахом Агапитом и врачом-армянином. История их соперничества окрашена в драматические тона: армянин пытался отравить Агапита, но яд не подействовал; Агапит вылечил пациента, которого армянин объявил безнадёжным. В итоге — примирительная развязка: поражённый мастерством монаха, армянский врач принял православие и постригся в Печерском монастыре. Впрочем, при всех конфликтах обе системы — монастырская и светская — были объединены общим идеалом христианского служения ближнему.
Стоглавый собор: государство берёт монастырскую модель за образец
Поворотным моментом стал Стоглавый собор 1551 года. На нём — при участии Ивана Грозного, Боярской думы и высшего духовенства — было принято решение о создании богаделен для больных и немощных в каждом городе. Причём к работе в них предписывалось привлекать не только лиц духовного звания, но и мирян. Царь, кстати, на том же соборе обличал духовенство за халатное управление уже существующими богадельнями: за взятки туда принимали здоровых, а больные и старики оставались без приюта.
По сути, Стоглавый собор зафиксировал переход от исключительно монастырской модели помощи к зачаткам государственной системы. Но инфраструктура — палаты, аптекарские огороды, штат лекарей, принцип бесплатности — всё это было отработано именно в обителях. Монастырские лечебницы вместо больниц к тому моменту функционировали уже пять веков.
Монастырские аптекарские огороды — до Петра I
Нередко можно услышать, что первый аптекарский огород в России заложен в 1706 году по указу Петра I — в Москве, за Сухаревой башней. Это правда лишь отчасти: речь идёт о первом светском аптечном огороде. Монастырские же садики с лекарственными растениями существовали ещё до монгольского нашествия — то есть до середины XIII века. На них выращивали не только привычные лук с чесноком (которые долгое время считались лекарственными средствами), но и десятки других трав. Эти огороды были неотъемлемой частью монастырской больницы — как сегодня аптечный склад при поликлинике.
В Кирилло-Белозерском монастыре аптекарский огород располагался рядом с больничными палатами. В Соловецком — существовал целый комплекс: больница, библиотека, огород. Монахи не просто выращивали травы — они вели записи о свойствах растений, пополняя лечебники новыми рецептами. Это была, по сути, систематическая фармацевтическая работа, пусть и без формального научного аппарата.
***
Военное время: от больницы к госпиталю за один день
Ещё один аспект, который обычно упускают из виду. В мирное время монастыри лечили гражданское население. Но стоило начаться военному конфликту — и монастырские лечебницы мгновенно перестраивались на приём раненых. Укреплённые стены обители обеспечивали безопасность, запасы трав и перевязочных материалов были под рукой, а опытные монахи-лечцы умели обрабатывать раны, извлекать стрелы, вправлять вывихи и останавливать кровотечения. Фактически монастырь совмещал функции крепости и полевого госпиталя — комбинация, которая в европейской военной практике оформилась значительно позже.
На содержание больниц при Владимире Святом был установлен специальный налог — десятина. Это означает, что уже в конце X — начале XI века государство признавало монастырскую медицину общественно значимым институтом и готово было за неё платить. Медицинская помощь при монастырях предназначалась не только для братии, но — что принципиально — для окрестного населения. Это не была замкнутая корпоративная система; это была открытая служба, доступная каждому.
Книги и диспуты: интеллектуальная среда монастырской медицины
Монастыри были не только лечебницами и аптеками, но и площадками для обмена знаниями. Патерик фиксирует «стязания о врачевськой хитрости» — то есть медицинские дискуссии, в которых участвовали и монахи, и светские лекари, и иностранные врачи. Агапит спорил с армянином, рядом практиковал Петр Сирянин — сириец, умевший определять болезнь по пульсу и внешнему виду больного. Это было настоящее многоголосье медицинских традиций: русская народная, византийская, ближневосточная — всё сходилось в монастырских стенах.
При дворе Владимира Мономаха служил лечец-армянин; в Киеве практиковали греки и сирийцы, имевшие дома с лекарственными «погребами». Но именно монастырь оставался местом, где все эти нити сплетались воедино — переводились тексты, обсуждались методы, обучались новые врачеватели. Когда мы говорим, что на Руси монахи врачами были, — это не метафора и не преувеличение. Это была реальная, многовековая, документально подтверждённая медицинская практика, заложившая основу для всей последующей системы здравоохранения в России.
Автор статьи: стоматолог, Иван Георгиевич Ерибекян — о враче.
